– Но ты не можешь снять с нее обвинения в колдовстве, нападая на его жертву, – ответил священник тихим бесцветным голосом, обходя вокруг Мойры.
Длинная сутана мела пол церквушки, усыпанный камышом.
– Единственное, жертвой чего является Джинни, так это жертвой собственного тщеславия. Она использует всех окружающих для мести. Вы, отец, преследуете невиновную, чтобы успокоить разгневанную женщину.
– А с чего бы это Джинни впадать в гнев? – поинтересовался отец Мэтью, мельком взглянув на Тэвига.
– Потому что я не захотел с ней спать, – четко прозвучал ответ.
– И ты обвиняешь нашу Джинни в суетности? По-моему, ты сам сильно страдаешь от этого греха.
Он взял рыжую прядь Мойры и медленно пропустил между пальцами, говоря:
– Рыжие волосы. Отметина дьявола.
– Да это просто еще один предрассудок. У многих людей рыжие волосы, так что из этого?
– А то, что мы все слишком небрежны и невнимательны. Это и позволяет дьяволу играть с нами в опасные игры.
Пока Тэвиг предпринимал отчаянные попытки показать суетность и несерьезность обвинений Джинни, Мойра наблюдала за этой женщиной. Джинни прекрасно разыгрывала оскорбленную невинность, будто слова, которые говорил о ней Тэвиг, были отвратительной клеветой. Однако глаза выдавали ее подлинные чувства – они светились торжеством.
Мойра оглянулась, в ее душе вспыхнула надежда. Обитатели деревни внимательно прислушивались к словам Тэвига. Многим стало неловко, взгляды, направленные на Джинни, отнюдь не светились дружелюбием. Мэри рассказывала, что Джинни переспала почти со всеми мужчинами деревни, и теперь про это вспомнили. Судя по выражению лиц, люди вспоминали и куда большие прегрешения, нечто такое, что сама Джинни, наверное, хотела бы забыть. Только вот никто не спешил опровергать ее обвинения. Даже самым недалеким умам было ясно, что священнику пришла охота изобличить ведьму, показать свою власть и силу. Хотя многие уже слабо верили в ее виновность, страх перед священником заставлял молчать.
– Тихо! – прикрикнул отец Мэтью, в упор глядя на Тэвига. – Ты привел много доводов против правдивости слов Джинни, не уставая клеветать на нее.
– Это не клевета, а истинная правда, – не сдавался Тэвиг.
– И все же ты не смог убедить меня. Я не уверен, что должен поверить тебе, а не Джинни. Разве обвиняемая в колдовстве не твоя жена?
– Да, Мойра – моя жена. Но это не преуменьшает правды того, что я говорю.
– Нет? Да ты скажешь что угодно, лишь бы спасти ее. И это часть ее колдовства. Тебе, Томас, следует быть осторожнее. Связь с ведьмой карается строже, чем само колдовство.
– Мойра не ведьма, – не боясь грозящего ему обвинения, продолжал Тэвиг.
– Заткните ему рот, – скомандовал священник и кивнул, когда мужчины, державшие Тэвига, торопливо подчинились. – А теперь, – он взглянул на Мойру, – как нам поступить с тобой?
– Думаю, вы уже все решили, зачем мучить меня вопросами? – с достоинством ответила Мойра.
– Ты покорна судьбе?
– Нет, но я понимаю, что оправдываться бессмысленно. Все вы глухи к правде. Вы даже не проверили, правда ли то, что я якобы сделала с Джинни. Я не стану добавлять вам мрачного веселья, защищая собственную жизнь.
– Моя коза мертва, – объявила Джинни, выступая вперед. – Я не могу показать, как именно она умерла. Но могу привести доказательства того, какие страдания эта женщина причинила мне. Я вся в гнойниках и болячках, – плаксиво протянула она.
Подняв юбку, она продемонстрировала яркую сыпь на ногах и алые пятна, перемежавшиеся с безобразными открытыми и гноящимися болячками.
– Надеюсь, у тебя этого не было, когда ты спала с моим мужем, – брезгливо проговорила Мойра.
– Ты, ты все это наслала! Все это появилось после того, как я попыталась помочь Томасу вырваться из твоих когтей. – Она подскочила к Мойре и, несмотря на сопротивление, задрала той юбку и, указав на крошечную родинку над самым коленом, взвизгнула: – Вот и отметина дьявола! У нее есть и другие. Я видела их в коровнике Роберта, потому что эта дрянь была нагая.
Когда Джинни отпустила юбку, Мойра ударила ее ногой по колену. Джинни взвизгнула от боли и набросилась на обидчицу. Джинни оттащили мужчины, караулившие Мойру. Сейчас Мойра опасалась одного: она молилась, чтобы действия Джинни не побудили толпу искать другие дьявольские отметины на ее теле. У нее и правда имелось еще несколько родинок и родимых пятен. Поскольку священник уже посчитал ее ведьмой, такая забава только опозорит ее, сделает всеобщим посмешищем.
И тут отрезвляюще прозвучали слова Роберта:
– По-моему, тут просто обвинения одной женщины против другой в споре за мужчину. Неужто не ясно?..
– Это верно, – согласился священник, не отрывая осуждающего взгляда от Мойры. – Думаю, нам нужно провести испытание, чтобы узнать, кто из них говорит правду. Суровое испытание поведает нам правду. Испытаний много, есть из чего выбрать.
Он взглянул на Тэвига, изо рта которого, несмотря на кляп, прорывались проклятия. Тот отчаянно боролся с теми, кто пытался спутать его по рукам и ногам.
Мойра окаменела от сковавшего ее страха. Случалось, что человек, подвергнутый испытанию, доказывай свою невиновность только смертью. Испытания всегда были болезненными и рискованными. Скажем, связанного человека бросали в воду и объявляли невиновным только в том случае, если он шел ко дну и тонул. Могли дать в руку кусок раскаленного докрасна железа – невиновным объявлялся тот, чья рука оставалась целой. Считалось, что Господь защитит невинного человека от любой беды. Мойре всегда казалось, что Господь тут вовсе ни при чем. Жестокие люди, придумавшие подобные мучения для своих ближних, просто прикрываются именем Всевышнего.
То, как священник смотрел на нее, не отводя взгляда, повергало Мойру в трепет. Она все же молилась Господу, надеясь на чудо. Но угловатое лицо пастыря с остро очерченным подбородком и поджатыми губами не оставляло надежд на милость.
– У нас нет приспособлений, чтобы сделать все как полагается, – в конце концов произнес он.
– Какая досада, – подчеркнуто спокойно и медленно произнесла Мойра, пытаясь понять, откуда у нее берутся силы говорить.
– Однако полагаю, у нас есть достаточно возможностей, чтобы подготовить успешное испытание, – закончил отец Мэтью.
Слушая, как священник приказывает мужчинам расчистить площадку перед церковью и нагреть камни, Мойра ощутила, как кровь отливает от лица. А руки оледенели от ужаса. Взглянув на мгновение на Тэвига, она поняла, что тот чувствует то же. Мойра точно не знала, что ее собираются заставить сделать, но если, в ход пошли камни или угли, то… Явно ей предстояло сделать нечто ужасное и каким-то чудом остаться после этого невредимой. Мойра знала, что невиновна, но не была уверена, что сможет доказать это своим мучителям.
