охране.
– Пошли! – рывок за плечо, так что я чуть не теряю равновесие.
Я ожидала, что меня отведут в какое-то клубное помещение, но вместо этого мы выходим на улицу. Сердце падает. Андрей никак не сможет выяснить, где я.… В клуб-то он наверняка приедет, но толку….
Дёргаюсь, пытаясь вырваться, но мне только крепче, до боли сжимают руку повыше локтя.
– Не рвись, – цедит мой охранник. – Всё равно некуда.
Меня отводят в старый дом напротив клуба. Вроде центр города, а место какое-то.… затхлое. Облупленные стены подъезда, потёки времени на потолке и застарелый запах. Лестница, по которой мы поднимаемся, крутая, неровная – я считаю ступени, цепляясь за дурацкую мысль: если запомню, сколько их, смогу сбежать.
Глупости какие.… Куда я сбегу?
Внутрь квартиры меня вталкивают, не давая оглядеться. Дверь за спиной захлопывается, замок поворачивается с металлическим лязгом. Из-за накатывающей волнами паники ощущаю себя, как в каком-то дешёвом хорроре – словно внезапно мир вывернулся наизнанку, и ты оказалась в телевизоре.
В помещении темно – на окнах глухие шторы, свет какой-то слабый…. Или у меня в глазах темнеет?
Щелчок – и на одну руку надевают «браслет». Наручник больно впивается в запястье, металл леденит и режет кожу. Мой «охранник» подводит меня к чему-то, толкает, заставляя сесть. У меня не сразу получается разглядеть, что это какая-то старая кровать, а мужчина уже перекидывает цепочку наручников через металлическую перекладину, и застёгивает второй браслет на другом запястье.
Спину тут же сводит судорогой – поза нелепая, неудобная, я как сломанная кукла на витрине. Вожусь, пытаясь устроиться поудобнее, и замираю, когда в комнату заходит…. второй!
– У нас что, наркоз закончился? – лениво бросает первый. – Она хоть и смирная, но нафиг надо возиться.
– Новый взял. Гораздо мягче, – ответ, и меня прошибает потом.
Они.… собираются дать мне что-то?!
Не успеваю сориентироваться, как надо мной склоняется тень, чьи-то пальцы моментально отодвигают воротник, и в следующую секунду я вздрагиваю и невольно вскрикиваю от укола. Не от боли – он почти безболезненный, почти неощутимый – от страха. От ужаса, к каким последствиям это может привести.…
А потом мир начинает рассыпаться.
Становится светлее, но я не понимаю, это открыли шторы или включили свет, потому что цвета искажаются, становятся густыми, маслянистыми, стекают по углам зрения. Потом меняются звуки – дрожат, искажаются, превращаясь в неестественные отголоски, которые я разбираю с трудом. Пространство плывёт, границы стираются, мысли тонут. Странное ощущение – словно я аквариумная рыбка, на которую смотрят снаружи сквозь толщу стекла и воды.
Тело не слушается, становится мягким, податливым, взгляд не фокусируется. Но мозг, где-то в глубине, ещё работает. Я слышу и понимаю….
– Кто первый, Грек? – голос с акцентом, хриплый настолько, словно мужчина по паре пачек сигарет в день выкуривает.
– Давай жребий? Только не сильно, Дамир сказал, лицо не трогать. Видно, понадобится ещё.
Короткий липкий смешок прилипает к коже, словно грязь.
Меня трясёт от паники, но сделать не получается ничего – ни закричать, ни дёрнуться, моё «я» осталось затоплено где-то тут, глубоко в самом дальнем углу сознания.
И самое ужасное….
«Сама виновата», – стучит в голове.
Тебя сейчас изнасилуют. И никто не придёт.
Слёзы подступают к горлу, но глаза сухие, словно стеклянные. Я и сама как стеклянная....
– Ну чё, повезло, – раздражённый первый голос. – Давай только быстро! А то вдруг придут за девкой.…
Вздрагиваю, ощущая чужие руки, дёрнувшие меня за ноги вниз по кровати.
И вдруг слышу приглушённый звук.
Руки убираются от моего тела, мужчина матерится, громкий топот…
Глухой удар, короткий и резкий, как выстрел. Что-то грохочет, кто-то кричит. Заставляю себя открыть рот, чтобы закричать, но крика не получается, только какое-то сдавленное сипение.
А потом голос.
Родной, любимый…. голос Андрея!
– Сейчас, девочка моя. Сейчас, всё хорошо, всё в порядке!
Меня приподнимают, дёргают запястья, из груди невольно вырывается стон, но спустя пару секунд и несколько щелчков руки уже свободны. Правда, я их толком не чувствую. Зато чувствую тепло его пальцев. Его запах. Его голос. И сжимаюсь, скручиваюсь в комочек, цепляясь за единственную реальность, которая у меня осталась.
Глава 18
Андрей
– Куда они её отвели? – мне противно, но беру Аниту за плечи, встряхиваю – кажется, ненадолго помогает прояснить ей мозги. – Говори, куда!
– Квартира, – всхлипывая и трясясь, сообщает мне почти бывшая жена бывшего друга и клиента. – Напротив.… здание. Жилое. Первый подъезд, четвёртый этаж…. старая дверь, правая… на площадке. Там.
– Понял, – киваю, отпуская женщину.
– Помоги ей, – шепчет она снова.
– Помогу. Но не ради тебя. И не ради Артура, – цежу сквозь зубы, уже идя к выходу и переходя на бег. – Вы оба её не заслуживаете!
Вопрос, конечно, заслуживаю ли я, с нашей разницей в возрасте, в интересах.… да практически во всём! Но такие размышления сейчас не к месту и не вовремя, поэтому выбрасываю их из головы и молчу, сберегая дыхание.
Дом, подъезд, четвёртый этаж – бегом наверх, не используя лифт, чтобы не насторожил их шумом раньше времени. Вот и дверь, старая деревянная растрескавшаяся филёнка, крашеная много раз – специально, что ли, оставили такую, не стали ничего менять? Ну и глупо!
Примериваюсь – смогу выбить с первого раза? Нет, вряд ли.… Кто знает, что там под деревом, может, абсолютно новый металлический каркас или вообще сплошной металл.
Достаю оружие. Стрелять на поражение я не собирался и не буду. А вот в дверь…
Глухой выстрел, первый, второй – этого оказывается достаточно, чтобы пинком выбить остатки замка. Мне навстречу, правда, уже выворачивает мужчина – узнаю кепку, капюшон, это он увёз Соню – и встречаю его ударом уже перевёрнутого в ладони пистолета, рукоятью с размаху. Удар приходится в висок, и говнюк кулём падает на пол, успев, правда, вскрикнуть.
Второй выносится сразу следом, но его уже встречает дуло пистолета, направленное прямо в лицо.
– Руки за голову, лицом к стене, ноги шире, быстро! – командую резко.
Надеюсь, он не идиот. Не хочу стрелять.
Слава богу, совсем конченных идиотов на службу Дамир, видимо, не берёт. Да и лежащего на полу «коллегу» он уже заметил. Своя шкура мужику явно важнее, потому что он подчиняется, и я, быстро засунув оружие обратно в кобуру и оглядевшись, перехватываю какой-то шнур, висящий тут же в коридоре,
