но умел быть чертовски обаятельным, чем и подкупал. Сейчас же это был мерзкий человечишка, озлобленный, обиженный на весь мир. Вот только он не понимал, да и не поймёт никогда, что обижаться ему стоит только на себя. Он сам виноват во всех своих бедах.
— Мы уходим. А ты, — указал на меня пальцем. — Чтобы больше не подходила к моей жене!
Лиза не защищала мужа, не поддакивала и не кивала, соглашаясь. Она всё так же стояла с опущенной головой, вот только руки расцепила и убрала за спину. Зачем? Я не поняла… Её тело хотело что-то сказать. Мне? Или кому-то ещё?
Она была другой. Не той растерявшейся девчонкой которая до последнего отказывалась верить, что любимый человек — чудовище. Но я пыталась понять, что с ней?
Почему её поведение не укладывается в рамки любящей, покорной жены? Смеренной — да.
Отчаявшейся — да. Руки за спиной меня смущали, но я специально перевела глаза на Антипова, чтобы он не заметил подозрения в моём взгляде.
— Идём, Лиза, — скомандовал тиран.
Она не шевелилась.
— Лиза! — зарычал Антипов.
— Она сама решит, идти с тобой или нет! — вмешалась я, чувствуя, как начинаю закипать.
— Ты-то рот закрой, дрянь! — вспылил этот урод.
— Что ты сказал?! — зло процедила я сквозь зубы.
Начала звереть. Ещё секунда, и я бы нарушила профессиональную этику и вцепилась бы в лицо этому монстру.
— Мы уходим!
— А это — вряд ли! — раздалось за его спиной грозное возражение.
Гордин в два шага подошёл к нам троим, встал между Лизой и Антиповым, положив руку на кисть
Дмитрия.
— Гражданин Антипов, как адвокат Елизаветы Андреевны, требую немедленно отпустить мою клиентку.
— Она отказалась от твоих услуг! — крикнул мой бывший.
— Разве? — он медленно перевёл взгляд на Лизу. — Елизавета Андреевна, вы же не подписали официальное соглашение о расторжении договора об указании услуг?
Брови Антипова поползли вверх, а Лиза, наконец-то, осмелилась поднять голову.
— Нет, Андрей Борисович, — выдохнула она с облегчением. — Не подписала.
— Слышали? — иронично обратился он к бывшему мужу, полностью забирая контроль над ситуацией. — Пальцы расцепил…
Антипов ослабил хватку… и отпустил мою клиентку.
Кроме как выполнить требование, Антипову больше ничего не оставалось.
Гордин осторожно коснулся спины Лизы, уводя её ко мне.
— Вы нарушили условие, — продолжал он говорить с Дмитрием. — Моя клиентка общается с вами только в присутствии адвоката. Вы же пытались ею манипулировать, давили на неё. Я это просто так не оставлю, Антипов. Имейте в виду.
Андрей обернулся к нам и твёрдо сказал:
— Уходим.
— Лиза! — воскликнул мой бывший.
— Лиза, не реагируй, — на ходу предупредила я.
— Ты ответишь, адвокатишка! Ты за всё это ответишь! Вы оба ответите! — продолжал он истошно вопить.
Мы шли к машине Гордина, Андрей, как секьюрити, контролировал Дмитрия. Мы ускорились.
Добрались до чёрного «Мерседеса», Андрей снял его с сигнализации и, открыв пассажирскую дверь, помог сесть клиентке в машину. Не сводил глаз с Антипова, был суров и решителен. Я села рядом с Лизой.
Как только Гордин оказался за рулём, тут же завёл двигатель и рванул с места.
— Вы увидели… — выдохнула Лиза, обращаясь к нему. — Господи, какое счастье, что вы увидели!
Я не понимала, о чём шла речь. Андрей поднял правую руку и изобразил жест: прижал большой палец к ладони, остальные четыре согнул и разогнул три раза.
— Международный сигнал о помощи, — объяснил мне и, довольно ухмыльнувшись, поинтересовался у Лизы: — откуда ты его знаешь?
— Наташа показала, — сняв капюшон, объяснила она, глядя то на Андрея, то на меня. — Моя подруга, у которой я жила. Она сказала, если мне понадобится помощь, нужно подать этот сигнал. Кто-нибудь да поймёт. Вы поняли, Андрей Борисович! Поняли!
Теперь пазл сошёлся. Она не просто так при разговоре встала напротив меня. Так она смогла подать сигнал Андрею, который находился в машине за её спиной. Она его увидела, поняла, что есть надежда на спасение и, зная, что он всё ещё является её законным представителем, несмотря на устный отказ от услуг, может вмешаться и защитить её.
И меня.
Она умница. Большая умница. Реакция Гордина поразила меня не меньше. Я улыбалась, всё ещё находясь в шоке. Вот только один вопрос не давал мне покоя.
— Лиза, ты в прошлый раз отказалась от услуг адвоката, захотела вернуться к мужу.
Милая, скажи, что изменилось? Почему ты передумала?
Она боязливо закатала рукава толстовки, оголяя руки, на которых не было живого места.
— Это что? — оцепенела я, глядя на синяки непонятного происхождения. Не похоже на удары, не похоже на то, что муж её больно схватил.
— Дима совсем рехнулся! — сквозь слёзы сообщила Лиза. — Я хотела простить, простила, но не прошло и трёх дней, как он снова поднял на меня руку. Только я пригрозила, что позвоню в полицию, он устроил скандал, снова избил, отобрал телефон. А потом… он начал везде ходить со мной. В универ возил, чтобы моё отсутствие не привлекло внимание педагогов и подруги. Я
хотела рассказать всё Наташе, но мне было страшно. Дима всё время караулил у входа. Я не знала, что мне делать… Не знала… Я отчаялась… Он пригрозил, если кому расскажу — он убьёт меня. А вам позвонить не осмелилась, думала, что вы обиделись и больше не захотите со мной разговаривать.
Муж так меня запугал, боялся, что я сбегу. Когда уходил на работу… он… он…
Лиза горько всхлипнула. У меня заледенели внутренности.
— Он привязывал меня к батарее. На всю ночь.
У меня перехватило дыхание… Антипов… Мразь конченая. Что же ты за человек?
Нет, не человек. Правильно про него говорил Андрей. Человек в нём давно умер.
— Ольга Викторовна, Андрей Борисович, простите меня, дуру! Простите, что испугалась, что не поверила! Простите! Вы были правы! Как же вы были правы!
Она разревелась, мне стало невыносимо жаль эту девочку. Маленькая, наивная, хрупкая и такая несчастная. Совсем юная, она не верила в зло, пока сама с ним не столкнулась. Я обняла её, прижала к груди, как ребёнка, давая время на слёзы, на эмоции, на выплеск того ужаса, который она пережила.
Но, главное, мы с Андреем дали понять, что она не одна. Что теперь всё будет иначе.
— Андрей, куда мы едем? — спросила я негромко, продолжая успокаивать Лизу и гладить её по голове.
— А есть варианты, Оль? — грозно ответил он, заглушая в себе эмоции. — По-моему, ответ очевиден: мы едем в отделение полиции. Писать заявление на этого урода!
31
Ольга
Сразу после отделения полиции мы поехали
