Постель была похожа на изрытую дорогу. Смятая простыня соскользнула на пол. Видна была только одна подушка, другая была брошена неведомо куда. И среди беспорядка одежды, разбросанной по стульям, на столе и на ковре, комок кружев и кисеи валялся у самой каминной решетки – рубашка спящей.
Фужер проснулся; луч солнца коснулся его закрытых век. Он расправил свои отяжелевшие члены и тихонько высвободился из объятий. Тогда он поцеловал в глаза свою любовницу и лукаво пощекотал их усами, пока все молодое тело ее не вздрогнуло. Кармен де Ретц, внезапно придя в себя и смеясь, поднялась и села, обняв руками колено.
– Здравствуйте, сударь, – сказала она.
Он не отвечал. Его губы напали на ее затылок, и она не защищалась. В то же время его рука исподтишка вынимала черепаховые шпильки.
– Но, милостивая государыня, – сказал он вдруг, – вот о чем вы не подумали!.. Вы совсем голая! С вашего разрешения!
Он распустил ее волосы, спустил их ей на плечи, подобно прозрачному покрову, потом отделил одну прядь, обернул вокруг ее шеи и положил конец между грудей, как боа светлого меха.
– Вот! Вот вы и благопристойны. Теперь никак нельзя больше целовать вашу грудь.
Она схватила обеими руками дерзкую голову и оттолкнула ее.
– При таком солнце! Ведите себя скромнее!
– Я предпочел бы быть нескромным.
Но она уже вскочила одним прыжком и начала носиться по комнате. Он одевался в постели. Она бомбардировала его неожиданными предметами:
– Вот! Рубашка! Жилет! Смокинг! Ну и смешны будете вы в этом наряде в девять часов утра! И убирайтесь поскорее, не то я окажусь девушкой, скомпрометированной навек!
Из кармана смокинга выпало письмо.
– Ваши письма, вы теряете их! О лентяй! Письмо, которого вы даже не распечатали!
Она смелой рукой разорвала конверт и взглянула на подпись:
– Еще того хуже! Письмо от женщины, которое он до востребования забывает в кармане! А, любезны же вы! Я стану вам писать на четырех страницах, когда мы расстанемся! Кстати, я уже подумываю об этом. Может быть, мне следовало бы устроить вам сцену ревности? Но теперь поздно. Вот вам ваше письмо!
Она кинула ему письмо. Он лениво уселся по-турецки, чтобы удобнее было читать:
– Вот тебе и на! – сказал он. Она с любопытством приблизилась:
– Что такое?
– Читайте…
Она села рядом с ним. Он обнял ее стан. И они стали читать вдвоем, щека к щеке:
Друг мой!
Я не знаю, что будет со мной. Я очень несчастна. Все, кто находится вокруг меня, такие злые. Только вы и госпожа Терриан немного жалели бедную Алису. И я обращаюсь к вам за советом! За советом и за помощью тоже, за всем, что вы можете дать мне, всем, что вам подскажет ваше сердце… Моя жизнь никак не налаживается. Я должна объяснить вам: во-первых, мой брак расстроился оттого, что мой жених не любил меня. Он любил только мое приданое. И я почувствовала себя глубоко униженной, узнав об этом. Все же я покорилась. Мой духовник столько раз твердил мне, что не в плотской любви истинное счастье женщины, а в том, чтоб ее уважали, почитали и что ее дело – жить у семейного очага! Да, я согласилась на подобную жизнь. Но позавчера я поняла, что мой жених уважает меня не больше, чем любит. И тогда я решила отказаться от него. Это было ужасно. Мои родители страшно рассердились. Меня чуть-чуть не побили. Но это не важно: я восстала, я выдержала, я не уступлю, но, в конце концов, как я уже вам сказала в самом начале, я не знаю, что же будет со мною.
За г. Баррье я не пойду. Это ясно, оттого что никто не может принудить меня сказать «да» в мэрии; но только мой отец не даст согласия ни на какой другой брак. По крайней мере, он повторял мне это на все лады. Кроме того, я никого не знаю, я нигде не бываю; у меня нет ни подруг, ни друзей; кто же может позаботиться обо мне? Какой мужчина станет просить моей руки? И мне приходится оставаться у родителей, терпеть еще годы, еще много, много лет эту жизнь, которая для меня пытка; если мне суждено оставаться старой девой в этом доме, где никто меня не любит, где все изощряются, как бы причинить мне боль, – нет, нет, нет! Я не могу! Я предпочту все что угодно!..
И я даже не знаю, что означает «все что угодно!» Можно выйти замуж или остаться старой девой! Или еще уйти, покинуть семью, жить своим трудом, давать уроки… Но куда уйти? Кому давать уроки? Об этом страшно подумать. И у меня нет никого, кто мог бы помочь мне, посоветовать, объяснить. Никого, кроме вас, – вас, который так далеко, у кого столько других дел и кто, конечно, не может интересоваться мной.
Увы! Я думаю, что существуют очень бедные девушки, работницы или продавщицы в магазинах, которые живут своим трудом и у которых почти нет денег. Они, верно, завидуют мне, когда я встречаюсь с ними на улице, я – богатая, у меня богатые наряды, большое приданое в четыреста тысяч франков, – которое так соблазняло г. Баррье! И все же, разве не я больше достойна жалости?
Уже шесть страниц! Как я надоедаю вам! Простите!.. Все же сжальтесь, ответьте мне, напишите мне ласковые слова, какие вы говорили мне в Сен-Серге, когда мы гуляли вместе каждое утро… Помните грозовый вечер в Кошкином доме? Помните Alpenguhen на Вышке?
Помогите мне, спасите меня.
Алиса ДАКС.
P. S. Пишите мне до востребования, почтовое отделение на улице Сэз, на инициалы АМДГ».
Письмо выскользнуло из рук Фужера и упало на колени Кармен де Ретц. Любовники ни слова не сказали и задумались оба.
Кармен де Ретц первая прервала молчание. Она взяла упавшее письмо, перечла строки две, бросила его на постель и промолвила:
– Бедная девочка!
Встав и закинув руки за голову, она задумалась на несколько мгновений. Ее обнаженное и неподвижное тело казалось ожившим под солнцем изваянием. Вдруг она сделала шага два и оперлась о свой письменный стол. На этом столе валялось несколько листов бумаги, густо исписанных и перечирканных, – первые наброски нового романа «Совсем одна».
Кармен де Ретц перебирала ворох бумаги. Морщина пересекала ее лоб. За ее спиной Фужер снова взял письмо барышни Дакс.
– Бедная девочка! – сказал он в свой черед. – Какого черта могу я сделать для нее?
Кармен де Ретц немного нервным движением скомкала один из листков своей рукописи:
– Вы можете сделать все, что захотите! Во-первых, вы можете жениться на ней…
Фужер от удивления привскочил:
– Жениться на ней? Вы с ума сошли?
– Ну да, жениться на ней!.. Разве вы так глупы, что не поняли, что эта девочка влюблена в вас и что она только и ждет вашего слова?
– Подите! Оставьте меня в покое! Жениться на барышне Дакс!.. Прежде всего, вы сами умопомрачительны! Вы, вы предлагаете мне жениться?
