Могила и повернулся к командиру: — Чеснок, я выберу неудобный путь, где нас не ждут. К примеру, тут через лес. Военные подсобят?
— Как?
— Устроят артиллерийскую перестрелку на соседнем участке. А я в это время под шумок проскользну с хлопцами.
— Перестрелку организую, — согласился Чеснок.
— Сколько у нас дней на подготовку?
— Есть еще время, — туманно ответил Чеснок. — Готовь людей, не посвящая в детали.
Глава 34
Я за рулем пикапа, рядом Брагин. Мы возвращаемся из Харькова после инсценированного отъезда. Въезжаем в Манефу и оба смотрим по сторонам, пытаясь угадать, насколько опасно возвращаться в логово врага после неудачного нападения.
— Смотри, наша хозяйка Ганна Бульба! — замечает Брагин. — Останови, поболтаю.
Я соглашаюсь. Это удачный повод выяснить обстановку в поселке. Паркую пикап около рынка, где Бульба ходит между овощными рядами с сумкой на колесиках. Сияющий Брагин подкатывает к женщине, выбирающей помидоры:
— Здравствуйте, Ганна! Вам помочь?
Ганна узнает квартиранта и выражает сомнение:
— Шо ты можешь, однорукий?
— Да всё! И чуть-чуть больше.
Брагин сдавливает протезом ее запястье.
— О-о! — восклицает Ганна.
Он забирает ее сумку на колесиках, полную продуктов.
— Как много берете. Для столовой?
— Для панов офицеров.
— А мне у вас можно харчеваться?
— Тоща жинка сама не ест и тебя не кормит? — усмехается полногрудая дама.
Брагин втягивает носом воздух, словно наслаждается запахом женщины.
— Ганна, вы готовите лучше всех, носом чую. И вообще вы такая…
Томный взгляд на пышную грудь обижает Бульбу:
— Своя жинка обрыдла, моложе захотив. Кобель, як и все!
— Не будем торопиться, пани Ганна, ограничимся обедом.
— Не пустят тебя в едальню.
— А шо так?
— Стреляли у нас. Сечевцы потом водонапорну вежу подорвали, шоб сепары на нее не лезли. Весь город чув.
— Я токо с Харькова. Поймали тех сепаров?
— Сидит один полонений в котельной.
— Донецка морда!
— Вроде офицер с самой России. Его тоже корми.
— Из одной кастрюли с нашими командирами?
— Из одной. Но недолго.
— До суда?
— У нас Чеснок — судья и прокурор. Пока держит, значит потребен.
— А потом.
— Не моя це справа! И не твоя. Раз подрядився, тягни сумку до проходной. И руки не распускай.
— Я только глазами.
— Очами вин. Кобель! — на этот раз женское ругательство звучит почти нежно.
Я наблюдаю, как вышагивает довольная Ганна. За ней идет сосредоточенный Брагин, гремя колесиками тяжелой сумки. Он явно что-то узнал. Подкатывает к женщине сбоку и продолжает расспросы. Не буду ему мешать.
Я уезжаю на пикапе и встречаюсь с Брагиным уже в съемном доме. Он рассказывает главное:
— Чеснок держит пленного в котельной. Офицер из России.
— Коршунов? — подпрыгивает мое сердце.
— А кто еще? Надо вытащить Коршуна из котельной и не охотиться на Чеснока.
Даже в такой ситуации меня гложет профессиональный долг.
— Я приняла заказ.
— Сама подумай, ликвидация Чеснока — крайне странное условие. Ловушка, чтобы выманить тебя.
Размышляю и соглашаюсь:
— Возможно, это идея Могилы. Только он знал Коршунова и его связь со Светлым Демоном. Но зачем? Могила хочет занять место Чеснока?
— Он москаль, не получится.
До меня доходит:
— Могила самолюбивый и обидчивый. Он проиграл женщине и жаждет реванша! Этим заказом он вызвал меня на поединок.
Брагин качает головой:
— Только поединка снайперов нам не хватало. Зачем ты остановила девчонку с пистолетом?
Я вспоминаю девушку с отрешенным лицом и себя в ее ситуации.
— Тебе не понять, раз снова спрашиваешь.
— Ее зовут Ева, — говорит Брагин.
— Откуда знаешь?
— Обиженные женщины разговорчивы. Могила бросил Ганну ради Евы. Ты девушку не спасла, а сделала только хуже.
— Хуже чем смерть?
— Я наслушался такого… Короче, Могила садист и держит Еву на цепи.
— Где?
— Точно не знаю, но догадываюсь. По пути на объект Ганна занесла продукты в один частный дом. После этого она и рассказала о Еве.
— Где этот дом?
Брагин долго думает, глядя в пол, затем смотрит мне в глаза и пытается отговорить:
— Светлая, это опять не по плану. Ты уверена?
Я понимаю о чем он. Я примчалась сюда, чтобы спасти Коршунова. И не отказываюсь от главного плана. Но Кирилл сильный, он подождет. А слабая девушка в лапах садиста… Я вспоминаю себя в ее годы. Мой мир рухнул, как и ее сейчас. Мне помогли, и я выкарабкалась.
И принимаю решение:
— Извини, Крюк, я должна спасти Еву. Спасти по-настоящему. Ты со мной?
В уголках его губ дергается улыбка, глаза искрятся озорством:
— Обижаешь.
Глава 35
Улица Совхозная тихая даже по меркам маленького поселка. Дом номер 12 утопает в густом палисаднике, тронутым красками осени. Вдоль дорожки к дому тянется полоса пестрых петуний. Калитка из рассохшегося штакетника дружески скрипит, когда я ее открываю. Трудно поверить, что за пасторальной идиллией может скрываться нечто ужасное.
Прежде чем зайти в одноэтажный дом, я украдкой подглядываю в окна и вижу девушку. Она одна, хлопочет у плиты, что-то готовит, но выглядит неуклюже. Я открываю дверь и захожу в дом. Крюк остается снаружи, прячется в палисаднике за кустом. Я проникаю на кухню. Девушка оборачивается, мы встречаемся взглядами, и я прикладываю палец к губам:
— Тихо! Я пришла тебе помочь, Ева.
Девушка растеряна, но не испугана. Такое впечатление, что она устала бояться. Я вижу причину ее неуклюжести. Ева прикована за лодыжку к чугунной станине швейной машинки «Singer». Конструкция тяжела и громоздкая, но девушке по силам чуть-чуть сдвигать ее и перемещаться по дому. Изысканное издевательство!
— Кто это сделал? Могила?
Она кивает. Я подхожу ближе и вижу синяки на ее шее и запястьях. Остальные части тела закрыты одеждой, но не трудно догадаться, что там картина еще печальнее.
— Это тоже он?
Ответ очевидный, Ева поджимает губы. Мы смотрим друг другу в глаза. Я чувствую ее синяки, словно перенеслась в ее тело. У меня были такие же. Хрупкая беззащитная девушка на правах животного. Мне становится ее жалко. Еву надо спасать, спасать немедленно!
Открывать наручники без ключа меня учил Коршунов еще на начальном этапе подготовки. Я отстегиваю девушку и выключаю огонь под кастрюлей. Я сделала то, ради чего пришла.
— Ева, ты свободна. Беги от
