видходы до помойки. И юшку в котельню.
— Дождь закончится, я сразу, — пообещала Ева.
— Шо! У нас режимный объект, строгий график.
Ева плюхала по лужам под проливным дождем в тонком дождевике, похожем на безразмерный пакет. Руки были заняты мешком с мусором и солдатским котелком, где первое и второе были смешаны в единую похлебку. Пластиковую бутылку с водой Ева сжимала подмышкой. Потоки воды стекали по ее лицу и скрывали улыбку. Получилось!
Насколько же быстро сработал план Светлого Демона. Это она предложила Еве прикинуться паинькой и напроситься на работу в столовую.
Избавившись от мусора, Ева постучала в железную дверь котельной. С грохотом открылось откидное окошко.
— Шо? — высунул морду охранник и расплылся в кроличьей улыбке, узнав девушку: — Ева.
— Мой Адам, — улыбнулась она в ответ и показала котелок: — Баланда для зека.
Адам отпер дверь и потребовал:
— Открой котелок.
— Какой строгий. Такие мне нравятся, — похвалила девушка, хотя сердце ее учащенно стучало.
Она сняла крышку. Из котелка торчала ложка. «Если сейчас он помешает…» — ойкнуло сердце девушки. Но Адам смотрел на облепившую ее грудь мокрую футболку под распахнутым дождевиком. Она слизнула дождевые капли с губ и спросила:
— Сам передашь баланду?
Адам не хотел так быстро прощаться с красивой девушкой.
— Хочешь подивитися на важного москаля?
— Серьезно? Я боюсь.
— Так я рядом.
Адам выпятил грудь, выхватил пистолет из кобуры и по-ковбойски крутанул его вокруг пальца. Пистолет соскочил и шлепнулся на пол. Охранник подхватил пистолет и выставил вперед, будто целится. Юношеский румянец на щеках выдавал его смущение. Ева с недавних пор разучилась краснеть и улыбаться. Но как могла ободрила Адама:
— С тобой не страшно.
Адам расплылся в улыбке, блеснув верхними резцами, шагнул к камере и открыл откидное окошко в железной двери. Ева заглянула внутрь. С женским любопытством она рассматривала мужчину, ради спасения которого любящая жена решилась на смертельно опасную авантюру.
— Принимай обед, возвращай посуду! — приказа Адам пленнику.
— Я думала, здесь демоны, а тут светло, — сказала Ева.
— Режим! Даже ночью свет не выключаю, — пояснил Адам.
Проницательный Коршунов услышал знакомые слова и догадался, что девушка появилась не случайно. Ева просунула котелок и бутылку с водой, забрала вчерашнюю тару. Пленника кормили один раз в день. Обмениваясь котелками, она коснулась руки арестанта и вздрогнула. Окошко закрылось, лязгнул засов.
Ева похвалила Адама:
— Ты такой смелый! Я чуть не описалась рядом с бандитом.
От интимного признания желанной девушки Адам снова зарделся.
— Я такой! Приедешь еще?
— Как получится, — пообещала Ева и бросилась под дождь.
Он смотрел, как девушка бежит между луж, словно играется с влюбленным мальчишкой, устремившемся за ней. Адам пожалел, что не может покинуть пост.
В это время Коршунов открыл котелок, помешал ложкой похлебку и почувствовал что-то твердое на дне. Посмотрел на дверь, окошко закрыто, охранник не подсматривает. Он зачерпнул ложкой и извлек со дна нечто, замотанное пленкой. Еще не размотав ее, догадался, что именно внутри. Вспомнил девушку. Какая же она смелая!
Вечером Могила обнял Еву на пороге дома, обшарил руками и не почувствовал маленького предмета, который был с ней утром.
— Забыл спросить, как ты отстегнула наручники?
— Шпилькой.
— Ловкая! — похвалил Могила, хотя был убежден, кто-то помог Еве.
А заодно передал кнопочный мобильник, которого сейчас при ней нет.
Глава 38
Я жду. Жду спокойно без нервов, от меня уже ничего не зависит. Сможет ли Ева выполнить мою просьбу? Точнее, опасное задание. Если да, то как скоро?
Брагин проследил за девушкой. Утром Ева вышла из дома вместе с Могилой. Взяла его под руку, но садист отстранился, не терпит сентиментальностей. Оба направились прямиком на охраняемый объект биолаборатории. Обратно Ева не выходит, значит, сумела уговорить, чтобы ее приняли на работу. Сообщить мне она не может, у девушки нет своего телефона. Кроме маленького кнопочного с единственным записанным номером, который я оставила ей.
И вот звонок. С того самого кнопочного! Я подключаюсь и молчу. Там тоже. Но тишина живая, за ней кто-то есть. Наконец я слышу тихий мужской голос:
— Светлая.
Выдыхаю:
— Коршун.
И радуюсь, Еве удалось! Она передала телефон в камеру! Умная и смелая, только несчастная.
Мы тихо переговариваемся с Кириллом. Я узнаю, с каким заданием он пришел сюда и почему оказался в плену. Он цел, не ранен, его не пытают. Это успокаивает и вселяет надежду. Но меня, как нанятого киллера, волнует важный вопрос:
— Почему Чеснок?
— Здесь твой завистник Могилевский. Помнишь?
— Век бы не видеть.
— Могила хочет устранить тебя и стать лучшим.
— Многие хотели.
— За ним целая рота, он очень опасен.
— Главная опасность в другом. Кирилл, ты уверен, что тебя отпустят, после ликвидации главаря нацбата?
— Могила сам предложил цель.
— Это и беспокоит. Очень странный выбор.
— Поставь себя на его место. Громкое убийство, внимание прессы, и он в лучах славы, если устранит киллера. Светлая, ты в большей опасности, чем я.
— Главное, чтобы он тебя отпустил.
— Сомнение есть, но выбора нет. Я слышал выстрел снайперской винтовки. Почему ты промахнулась?
— Я спасла девушку, которая принесла тебе телефон.
— Значит, не зря.
— Но проблема осталась. Ломаю голову, где мне снова перехватить Чеснока?
— Могила подставит.
— Уверен?
— На данном этапе ваши цели совпадают.
Я возражаю:
— Цели у нас разные. Мне нужно выполнить заказ ради твоего спасения. А он жаждет прикончить меня, чтобы самоутвердиться.
— Игра со смертью у киллеров в крови, — напоминает мой Куратор.
— Игра с нулевой суммой. Один из двоих уйдет в минус.
Коршунов чувствует мое волнение:
— Моя Светлая, ты давно не работала и сомневаешься в себе?
— Глаз видит, руки помнят. — Я беспокоюсь о другом. — Коршун, ты не выполнил задание Конторы. Вернешься, тебя снова в колонию?
Он признается:
— В Москве оценят ликвидацию Чеснока, но этого недостаточно для помилования. Нужно выполнить задание, которое я провалил.
— Как?
— Ты рядом, вдвоем легче. Выбраться бы отсюда.
— Учти, я не одна, со мной Крюк, а теперь и Ева. Чем мы можем помочь?
— Первый шаг: передать Богданову, что я жив и не отказываюсь от выполнения операции. Сможешь?
Я вспоминаю Таню Коломиец и заверяю мужа:
— У
