Вместо вина они пьют сидр и называют друг друга странными именами, не обращайте на него внимания!
– Заткнись, Гарри! Можно подумать, у тебя имя чисто французское, – тут же оборвал его Гаетан, который был полной противоположностью Гарри: широкоплечий, коренастый, но с красивыми карими глазами.
– Спасибо, что представил меня девушкам, да, я Гарри, но, к сожалению, не Уэльский! – весело ответил парень, и я рассмеялась:
– Очень приятно, меня зовут Полина, а это Анастейша!
– Дурень! – снова вмешался в разговор Гаетан. – Гарри не может быть Уэльским, потому что Уэльский его папаша, а он Сассекский. Даровала же ему бабуля такую кликуху, фиг два теперь выговоришь!
– Согласен, поэтому я Гарри, просто Гарри и даже не Поттер!
И мы снова рассмеялись.
– А почему ваша подруга такая грустная?
– Анастейша не грустная, она просто не знает французский, – пояснила я.
– Ну надо же, какой я, оказывается, невежда! Живу в самом туристическом городе мира и не догадался! – И он в шутку постучал рукой по голове, а затем, сделав очень серьезное лицо, постарался изобразить английское произношение: – Excuse me, Madame, I am Harry! – сказал парень, протянув Насте руку, – but not Prince Harry, just Harry! [4]
– Это я уже поняла, – ответила Настя.
– Вы поняли, что я не принц? – весело спросил парень. – Как жаль, а я так надеялся вас удивить!
– Нет, я имела в виду, что понимаю в общем и целом, о чем идет речь, но сказать ничего не могу.
– Что, вообще ничего на французском сказать не можешь? – поинтересовался он.
– Ну не совсем прям чтобы ничего! – И Настя произнесла свою любимую коронную фразу, сказанную Кисой Воробьяниновым в «Двенадцати стульях», о том, что она не ела шесть дней: – Мсье, же не манж па сис жур!
– Бедная девочка! – тут же пожалел ее Гарри. – Гийом, сворачивай к «Макдаку», надо покормить дам!
Глава 14
Орсе
Каким-то чудом перед тем, как лечь спать, я умудрилась установить на телефоне сразу три будильника. В результате на следующей день уже в восемь часов утра я как солдатик стояла по стойке «смирно» перед зеркалом в ванной, пытаясь с помощью косметики изобразить на лице бодрость духа, ну а если быть точной, изобразить хоть что-то, для начала наличие этого лица!
– Как же сильно, чертовски сильно хочется спать! – зевая, произнесло вялое существо, напоминающее очертаниями Настю.
Оно еле-еле вползло в ванную и, опершись на дверной косяк, вперилось в зеркало.
– Вас познакомить друг с другом? – съехидничала я.
– С кем ты хочешь меня познакомить?
– С тем существом, которое ты сейчас лицезришь в зеркале!
Настя скорчила недовольную гримасу, но, снова взглянув на свое отражение, тут же расхохоталась:
– Ничего, сейчас накрашусь и тоже буду похожа на человека!
Через час и три выпитых чашки черного кофе мы были готовы к освоению новых просторов. На улице ярко сияло солнце, а после вчерашнего вечера у Насти болели и голова, и глаза, поэтому по дороге к метро мы купили ей какие-то дешевенькие солнцезащитные очки в стиле Кота Базилио. Держа друг друга под руки, мы тихонечко плелись по улицам Дефанса. Вчера вечером я выпила гораздо меньше ее, поэтому сил у меня было побольше.
– Потому что вино надо было пить, а не коктейли, – произнесла я, когда подруга чуть не упала, зацепившись о каменные плиты, которые служили в этом квартале тротуаром.
– Старею, наверное, – уныло ответила она. – Раньше, я переносила такое состояние гораздо легче!
– Не уверена, что сегодня вечером мы пойдем в «Карнавале»!
Настя тут же приободрилась:
– Даже не думай! К вечеру я обязательно восстановлюсь, и мы дойдем до него.
– Ну смотри! Завтра утром мы отправляемся в Амстердам, и если сегодня мне нужно тащить только тебя, то завтра к твоему телу добавятся еще два чемодана, и вас троих я точно не дотащу.
– Не волнуйся! Я сделаю работу над ошибками и пить буду меньше. Кстати, а куда мы направляемся?
Настя остановилась и, приподняв очки, огляделась по сторонам, затем сморщилась и снова, превратившись в Кота Базилио, повисла на моей руке.
– Как же мне хреново! – пробормотала она. – У меня такое чувство, что мы уже пол-Парижа прошли пешком.
– Нет, – ответила я. – Мы лишь дошли пешком от отеля до метро. А направляемся в музей Орсе на выставку импрессионистов. Надо приобщаться к красоте.
– Какой ужас! – проворчала она. – Если бы знала, куда ты меня потащишь, то осталась в номере!
– В этом музее находятся работы таких великих художников, как Моне, Ренуар, Тулуз-Лотрек, Мане… И я во что бы то ни стало должна это все увидеть!
– Открой Интернет и посмотри. Там это все уже давным-давно есть.
– Ты не понимаешь, – обиженно ответила я. – Разве можно эту игру красок передать через компьютер? Эту яркость, этот свет!
Настя лишь отрицательно покачала головой, выказав тем самым свое недовольство, но ни слова больше не сказала.
* * *
Вестибюль метро оказался слишком шумным, туристы слишком суетными, а вагоны жутко трясущимися. Всю дорогу Анастейша сидела в позе скульптуры Родена[5]. Из-за очков не было понятно, что с ней происходит, то ли ей плохо, то ли она спит, но на нашей станции она встала, и мы направились к выходу. Пройдя через мост Леопольда Седара Сенгора и свернув в сторону музея, мы увидели огромную очередь.
– Первое воскресенье месяца, – пробормотала я, – посещение музеев бесплатно, но я не думала, что в десять утра здесь будет такая толпа!
– Я не выдержу такой очереди! – простонала Настя, еще сильнее повиснув на моей руке.
– Как говорила одна моя подруга в Москве, соберись, тряпка! – скомандовала я. – К тому же мы не потратим ни одного евро! Сплошная экономия. Разве это не здорово?! Глядишь, так и мои платья окупятся!
Я оставила Настю в конце очереди и пошла к центральному входу, чтобы оценить масштаб бедствия. К моему ужасу, очередь еле двигалась, количество желающих зашкаливало. Я подошла к информационной стойке, чтобы узнать, можно ли пройти в ускоренном темпе, если мы купим билеты.
– Нет, мадемуазель, – с сожалением покачав головой, сообщил сотрудник музея. – Сегодня первое воскресенье месяца, все музеи бесплатны! У нас всегда столько людей в этот день, и билеты вас не спасут. Вход без очереди открыт только для инвалидов.
Я грустно вздохнула: неужели останусь без Орсе? А мне так хотелось воочию лицезреть работы импрессионистов!.. Давай, Поля, соображая, твоя смекалка тебя еще ни разу не подводила! Я взглянула на огромную толпу жаждущих прикоснуться к прекрасному. Из нее выбивался лишь
