— В общем, это потомки тех, кого тот чародей вывел из Тьмы. Они вполне лояльны к Свету, хотя прежняя натура порою и проявляется, — закончил ведун.
Славка подозрительно расчувствованно хлюпнула носом, но всё же нашла в себе силы высвободиться из уютных объятий парня, и с решительным видом полезла прямо на стол.
Умиротворённо дремавшая вокруг опустевшей чаши змея тоже заинтересовалась предстоящим действом, и по примеру девицы и себе решила занять наблюдательный пост повыше. Бесшумно она забралась на девчонку и, обвившись вокруг ладони, чутко и внимательно вслушивалась в роняемые ей почти в мордочку слова. Стоит ли и объяснять теперь, откуда растут ноги у вон того появившегося с той поры герба, на котором девушка беседует со змеёй? Но, не станем забегать вперёд…
Марек с графиней совещались недолго, и слегка изменённые слова дворянской клятвы полетели с их стороны подсказками. Вообще-то, полагалось клясться на оружии. На мече, на боевом топоре или ином прославленном в родовых хрониках клинке. Но в данном случае, ввиду несомненно женского пола Славки получившаяся клятва на змее выходила чертовски занимательной, нестандартной и даже пикантной. И весьма, весьма многозначительной…
Тьма колебалась. Её почти неощутимые, словно бархатные прикосновения лобзали нежно и нескромно, иногда порождая стайку торопливо пробегавших по спине огненных мурашей. Ответственность, сила, власть то всего лишь слова. Но когда вот так, нос к носу сталкиваешься с необходимостью не просто следовать правилам… создавать их, иметь своё мнение и проявлять его?
Говорят, не суди — и да не судим будешь. Нет уж, это мировоззрение и философия раба! Часто-густо именно и нужно взять на себя смелость судить. Кто, если не мы, проложим тропочку вперёд? Кому, если не нам, взвалить на свои плечи одну из малых проблем судеб мира и решать, решать её в меру своих сил и взглядов? Сделать его чуть лучше и чище… это если удастся, правда… и Тьма наконец решилась.
Никто так и не уловил момент, когда фигура гордо выпрямившейся девчонки постепенно озарилась тем сиянием, которое улавливается чем угодно, но только не глазами. Душой, шестым чувством — но это оказалось ох как величественно. Высшие силы, любопытством или случаем привлечённые в эту стоящую в глухомани башню, проявили свою благосклонность. И в тот миг, когда раскрасневшаяся от вдохновения и собственной смелости Славка закончила свою клятву и даже притопнула от избытка чувств каблучком, в тот самый миг вселенная покачнулась в неустойчивом равновесии — и что-то в ней переменилось.
Мир стал чуточку иным… и кстати, вернулся свет. В его сейчас кажущемся ослепительным сиянии глазам открылась незабываемая картина — как зеленовласая маленькая леди принимала изъявление преданности своих новых подданных.
Казалось, нескончаемой чередой они входили в распахнутые в мороз и ночь двери, принося с собой клубы пара и раскрасневшиеся лица. Коротко кланялись своей новой госпоже. А затем раз за разом протягивалась рука — и клала на расстеленный старостихой у ног леди платок мелкую медную монетку. Ладонь хозяйки легко касалась вздрогнувшего слуги. А те торопливо кланялись ещё раз с тем, чтобы тут же уступить место следующим.
Некоторые бабы приносили на руках детей, и тогда Славка даже улыбалась, глядя на испуганно и с восторгом смотрящий на неё комочек. Одного замшелого деда, дико поводившего вокруг бельмами незрячих глаз, мужики привели на плечах, но и им не побрезговала новая госпожа. Коснулась ладонью и проронила в сторону сразу подобравшегося Лена пожелание, чтобы завтра же дедок прозрел…
Угу, ей на столе хорошо! А тут по ногам ледяные струйки сквозняка так и полощут! Молодой ведун прикинул, что народу в деревне оказалось разика этак в два поболе, чем казалось с виду. И что пора бы уже действу заканчиваться — от усталости и сытости глаза самым беззастенчивым образом слипались.
Как бы услышав его, последней, прикинув что-то с товарками и кивнув им, причастилась сама старостиха, глядя на зеленовласую леди блестящими от обожания глазами.
— Эти трое… и змея тоже — мои друзья. Не обижать, даже если я сама на них прогневаюсь! — повелела пошатнувшаяся леди.
На челе Славки сам собою возник тонкий и прозрачный, словно хрустальный венец с зелёной искристой капелькой над переносицей. Да только нет столь искусных мастеров даже среди гномов, чтоб изготовить такую диковину, состоявшую словно из тончайшего плетения хрустальной проволоки. Подарок бессмертных, тут даже король ничего не посмей сказать — лишь подтверди задним числом.
Славка потешно скосоглазилась, пытаясь без зеркала рассмотреть на себе дарованное украшение и свидетельство признания. Вернее, висюльку на лбу… народ от хохота штабелями падал.
— Красиво, красиво, — с поразившей самого себя заботливостью проворковал Лен, подхватывая на руки обессилевшую девчонку.
Шутка ли! В легендах таковые случаи описаны не раз. И не всегда у избранного хватало сил, даже у дюжих рубак… ноги принесли ведуна на второй этаж, где проворные пейзанки уже расставили полукругом у ложа три жаровни с углями, завесили рамочками с натянутым бычьим пузырём окна-бойницы. И, с поклонами пожелав госпоже покойной ночи, на диво слаженно ретировались.
Остался лишь давешний солдат на первом этаже и молчаливо-ошарашенные моряк с девицей здесь. И если вслушаться хорошенько, где-то на самом донышке естества ощущались басовито-бубнящие порыкивания откуда-то очень далеко.
— С того края Марек, с этого я — дежурим по очереди. А в середине графиня и Славка, — безапелляционно заявил молодой ведун, разоблачая упрямо так и порывавшуюся уснуть раньше времени девчонку. — Графиня, прочь церемонии и предрассудки, завтра выезжаем рано поутру.
Надо же, даже грелку в кровать под одеяло сунули! Лен просто-таки восхитился опыту и предусмотрительности слуг. Полюбовавшись миг-другой Славкой, прислонившей голову к плечу графини и тотчас мирно засопевшей, он подумал и притащил змею, сунул в ноги. Уж кому-кому, а ей холод особенно страшен. Да и на всякий случай, уж та сообразит, кого и когда цапнуть надо…
— Ложись, Марек — я первый сторожу, — шепнул он топтавшемуся в сомнениях моряку и направился прочь из опочивальни, сообразив что в присутствии змеи и Славки эта парочка нарушать безобразия не решится.
Пока же следовало подумать кое-о чём. И ох, как следовало! После встречи с его величеством и проникновенной беседой с Архимагом Лен побродил по столице, наслаждаясь морозным воздухом и осматривая достопримечательности. Об этой своей особенности, гулять, одновременно исследуя всякое новое место, он прекрасно знал. И чего таить, особого греха в том молодой ведун не видел, а потому с удовольствием потворствовал своей маленькой слабости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
