Лен отвлёкся от своих убаюкивающих мыслей и обратил внимание на девиц напротив. Странным, даже противоестественным образом они спелись — и теперь Славка, над которой ещё витало постепенно таявшее облачко Забвения, не позволявшее терзать душу слишком уж болезненным воспоминаниям о селе Чистая Пристань, жадно внимала наставлениям роскошной куртизанки.
— Есть двенадцать основных положений — Радость, Сомнение, Боль и так далее. Для каждой тоже имеется двенадцать жестов и позиций тела и конечностей, а те в свою очередь… — Лен так удивился, что даже проснулся от своей полудрёмы и вслушался внимательнее.
— Да брось ты, Славка. Ну и что с того, что Лен слышит? — усмехнулась Эльфире. — Разум самца просто не в состоянии запомнить такое огромное количество вариантов и комбинаций, не зная основы, принципа — потому мы и кажемся им уникальными, неповторимыми, неподражаемыми и таинственными.
Зеленоволосая девчонка, на челе которой даже в полутьме блистала изумрудная искорка, строптиво тряхнула своей подвеской.
— Ага, щас! Между прочим, тостенная «Числовница, сиречь цифирей логистика и царица всех наук» у него пошла на ура, — наябедничала она. — Прочёл и выучил ту занудную книгу в седмицу, и его учитель остался доволен.
Лен припомнил те обязательные занятия арифметикой, и тихо усмехнулся. В самом деле, умение логично мыслить и оперировать цифрами частенько просто необходимо. А уж купцу или ремесленному мастеру без того вообще никак. Что уж тогда говорить о чародее, в подчинении которого зачастую находятся такие силы, что и помыслить страшно? И нужно всё по возможности учесть и уравновесить…
— Марек тоже наверняка в ладах с цифирями — как флотский офицер и не дурак, — вздохнул он, вылезая из кареты на свежий воздух и таким образом избавляя свои уши от в принципе бесконечной девичьей трескотни.
Пусть их шепчутся… на морозе оказалось свежо и колюче. Лен в охотку потянулся так, что хрустнуло где-то в плечах, и засмеялся от избытка чувств.
Хорошо!
Моряк подвинулся на своём сиденье кучера и, коротко глянув на забравшегося рядом ведуна, завязал вожжи на стойке рядом с собой. Всё равно, хоть натягивай их, хоть хлестай — но пара коняшек, даже не поведя ухом, слушалась только ведуна.
— Слушай, Лен — лошади ведь магию не любят. А отчего они тебя слушаются с полуслова и полувзгляда? — Марек привычно полез в карман и со вздохом достал свой кисет… с леденцами.
— А, это к магии никоим боком, — Лен беззастенчиво угостился. И выждав, пока сосед набьёт лакомством рот, уже становящимся привычным образом сунул мешочек через плечо, откуда его проворно утянула внутрь кареты ладошка Славки.
Марек проводил изчезнувшие леденцы непонятным взглядом (между прочим, две серебрушки за фунт!) и вернул взгляд на ведуна.
— Это скорее от силы природы, — доверительно сообщил Лен. — Ну и, понимать животных надо. Я ж не спрашиваю, как ты кораблём управляешь или вдали от берегов курс прокладываешь?
Офицер понятливо кивнул. Да что ж тут непонятного-то? У каждой профессии свои тайны и свои особенности. Тебе-то всё понятно, а другой ни ухом, ни рылом. Но и ты в его дела сунуться не моги — он в своём занятии спец, а ты в своём…
— Крепко запал на эту графиню? — как бы между прочим, ненароком поинтересовался Лен.
Не поворачивая головы и не меняя интонацию, словно речь шла не породистой кошке благородных кровей, а о погоде или малозначащих новостях.
— Ещё не решил, — благодушно отозвался Марек, озирая окрестности с высоты козел, будто заснеженный лес и кое-как наезженная дорога заслуживали столь пристального внимания. — Внешность-то не главное, уж этот урок я от жизни понял. У нас есть один в Морской Академии, палубный главстаршина. Морда такая, что вроде плачет по нём конопляная верёвка — а на самом деле, добрейшей души человек…
Он ещё что-то балагурил, старательно отводя взгляд, рассказывал всякое-разное из своей пока ещё короткой, но оказавшейся весьма насыщенною флотской жизни, однако Лен благоразумно помалкивал. Уж этот легчайший румянец, пересохшие отчего-то губы и лихорадочно блуждающий взор даже и безо всяких особых мер свидетельствовали весьма многозначительно.
Эх парень, парень!..
— Ладно тебе, Марек, — вздохнул парень. — Только учти — я сам ещё не знаю, что мешает мне отправить ту стерву Тропой Отчаяния. Причём без малейших колебаний или сожалений.
— И не жаль такую красоту? — как бы невинно поинтересовался тот.
— Маркиза де Лано забыл, что ли? — мерзопакостно, вопросом на вопрос ответил Лен.
В самом деле, прошлогодний случай с беспутным маркизом нашумел здорово. Да и сейчас ещё вспоминался порою в разговорах — с тем, похоже, чтоб со временем стать чуть ли не нарицательным. Очевидцы говорили, что появившийся в свете молодой отпрыск древнего рода обладал какой-то сверхъестественной, просто демонической красотой и притягательностью. Естественно, успех у женщин, всякие приключения не заставили себя ждать. В принципе, не ново, да и не нами заведено… да вот только, молодой маркиз кроме всего прочего обладал и литературным талантишком.
Догадались? Всё верно — мерзавец опубликовал полное описание своих похождений, ничуть не скрывая, а наоборот, смакуя каждую деликатную и интимную подробность. Даже имена и даты оказались отмечены в скрупулезно записанных дневниках. А имена порою ох какие громкие и неоднозначные… в общем, не спасло ловеласа ни заступничество высокой родни, ни даже полная, так сказать, чистота перед короной. В приватном разговоре некие дворяне королю так и сказали: а плевать нам на закон с высокой башни, ваше величество — тут замешаны дела чести.
То, что осталось от красавца, хоронили тайно и в закрытом гробу. Говорят, старая маркиза-мать сильно плакала, убивалась. А все упомянутые потерпевшие вдруг резко изчезли из высшего общества. Иные, правда, быстренько затем объявились под могильной плитой в фамильном склепе…
Судя по бледной, неестественно вытянутой физиономии дворцового церемонимейстера, а также по его застывшей в нелепой распрямлённости позе, сегодняшний вечер музыки обязательно должен был ознаменоваться каким-нибудь если не смертоубийством, то высылкой в опалу как минимум. Да и на обычно добродушно-задумчивой физиономии лорд-канцлера нынче тоже виднелось что-то растерянное. Вельможа разом утратил весь свой тщательно отрепетированный лоск, и сейчас весь облик его говорил о растерянности.
А полированного чёрного дерева бехеровский рояль, затащенный в дворцовую залу через балконное окно лишь с помощью дворцового мага, рыдал и плакал. Удивительно — какая вселенная звуков и водопады трелей скрывались в этом инструменте эльфской работы, доставленном сюда по прихоти мэтра Ринальди. Вон он, стоит у золочёной башни часов, горделиво и независимо заложив одну руку за отворот чёрного фрака, и сейчас весь больше похожий на тощего чёрного скворца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
