— К кому? К Этьену?
— Слишком поздно!
Анна прикрыла дрожащие губы ладонью. Что я наделала?! Я любила его и мучила его! Я отвергла его признание, швырнула его ему в лицо! — проносилось у нее в голове.
Элен сжала пальцы Анны, и это помогло той собраться с мыслями.
— Спасибо, большое спасибо тебе, Элен.
Анна вытащила из кошелька банкноту и, даже не поглядев на ее достоинство, бросила на стол. Ошарашенная Элен смотрела ей вслед.
Этьен относился к ее горю с кротостью жертвенного агнца. Если бы не встреча с Элен, то они все больше отдалялись бы друг от друга. Анна вдруг прозрела. Она увидела в Этьене не какого-то постороннего человека, а реального отца своего ребенка, того, которого она любила.
Теперь она взглянула на Этьена с точки зрения Элен. Анна так долго была сосредоточена на болезненном изучении его негативных сторон, что перестала замечать душевного, сильного, любящего мужчину, каким он и был. Этьен, конечно, не идеален, но в нем есть и хорошее. Надо немедленно сказать Этьену, что она любит его, особенно учитывая, как долго она скрывала эту тайну. Анна остановила такси и назвала адрес организации, где работал Этьен…
— Могу я вам помочь? — задали ей вопрос при входе.
— Да.
— У вас назначена встреча? — Охранник указал на журнал записи в кожаном переплете.
— Нет.
— Боюсь, что…
— Я бы хотела видеть своего мужа.
— Мадам, назовите, кто ваш муж.
— Этьен Кемп.
— Думаю, мистеру Кемпу нежелательно, чтобы его сегодня беспокоили. Он отказался принимать кого-либо.
— Ему захочется принять меня. — Анна взялась за трубку внутреннего телефона. — Доложите ему, что я здесь.
Ее не стали долго держать в неведении. Ответ был коротким:
— Я провожу вас.
Анна почувствовала едва ощутимое облегчение, но самое трудное было впереди.
Роскошные дубовые панели, одна стена скрыта книгами от пола до потолка. Богатый старинный интерьер соседствовал с современнейшим компьютером и факсовым аппаратом.
Этьен сидел сбоку от громадного старинного стола и вертел в руках паркеровскую ручку.
— Я не знал, что ты собиралась зайти.
— Я тоже, — призналась Анна.
— Какие-нибудь проблемы дома?
— Нет.
Ее ответ погасил краткую вспышку тревоги в его глазах, теперь они ничего не выражали. Собираясь с силами, Анна глубоко засунула руки в карманы пиджака. Цвет ее лица непрерывно менялся, пальцы судорожно сжимались и разжимались.
— Если ты и дальше будешь так молчать, то можешь лопнуть, — тихо заметил Этьен.
Она резко выдохнула.
— Я пришла извиниться и сказать, что люблю тебя!
Этьен не двигался, но дорогое перо выскользнуло из его пальцев.
— Ты сожалеешь, что любишь меня?
— Жалею, что была с тобой жестока и придирчива.
Ее каре-зеленые глаза затуманились от переполнявших ее чувств. Она широко распахнула их, стараясь убедить Этьена в своей искренности.
Он зажмурился и запрокинул голову. Анна видела, как вздымалась его грудь.
— Я хочу, чтобы ты был моим сердцем и душой и… — Ее голос задрожал от страсти. Она замолчала. Некоторые вещи невозможно выразить словами. Анна, зарыдав, упала в его объятия, и он крепко обнял ее. — Я так виновата, — бормотала она, а Этьен ласкал ее волосы. — Я всегда любила тебя, не переставала любить, даже когда причиняла тебе боль. Я чувствую твою боль, как свою собственную. Просто не могла справиться с теми ужасными словами, которые сами лились из моего рта.
— Я тоже наговорил тебе кучу ужасных вещей, — сказал Этьен, целуя Анну в макушку, — вместо того чтобы помочь тебе унять боль. — Он заглянул ей в глаза. — Как же эгоистично я поступил, женившись на тебе. Мне стыдно за это больше, чем за что-либо другое. Но, Боже! Я не жалею.
Он крепко поцеловал ее. Его губы были теплыми и нежными. Анна жадно вслушивалась в каждое слово.
— Я не знаю, в какой момент понял, что люблю тебя. Просто представил, насколько унылой моя жизнь будет без тебя. Я пережил землетрясение, но это ничто в сравнении с сознанием, что люблю тебя. Это случилось здесь. — Этьен показал в сторону кожаного кресла и потряс головой. — Я больше не мог сидеть спокойно. Ходил взад-вперед, пытаясь собрать доводы, чтобы убедить тебя дать мне шанс. И не смог этого сделать, — признался он. — В твоих глазах я видел лишь боль и упрек и понимал, что сам виноват в этом.
Анна обхватила ладонями его голову.
— Не говори так, — настойчиво попросила она.
Как вынести эту боль, вновь закравшуюся в его глаза? До сих пор она не замечала, как сказалась на нем утрата, но сейчас зрелище темных кругов под глазами Этьена и резче обозначившихся морщин, заставляло ее признать, что она страдала не в одиночку. Обычно он был воплощением элегантности, но сегодня изысканный костюм был помят, а на гладкой смуглой щеке красовался порез.
— Этьен, это произошло случайно, я вовсе не хотела обвинять тебя. Сейчас мне все стало понятно. Я так сильно хотела этого ребенка, но в то же время боялась, что ты рассердишься, раз пожалел о нашей близости.
— Я никогда не жалел о близости с тобой. Как я мог?! — хрипло сказал он. — Мне казалось, что ты об этом жалеешь после всего произошедшего. Я пытался заманить тебя к себе в постель уговорами, обманом, принуждением. Мне не следовало верить Эйлекс. Но я был слеп и не видел, что ее горе породило ревность.
Этьен почувствовал, как насторожилась Анна при этих словах и как напряглось все ее тело.
— Я должен все объяснить, чтобы ты лучше поняла мои отношения с Кэтрин. Нет! — Этьен предупредил все возражения, закрыв ей рот ладонью. — Тебе следует знать. Кэтрин была красива и талантлива, и вначале наш брак казался идеальным. Он начал рушиться, когда Кэтрин была беременна Эммой. Она не хотела ребенка, говорила, что еще не готова к материнству. В тот момент она делала успехи в спорте и в бизнесе, но все-таки родила. Чтобы обеспечить Кэтрин возможность продолжать свои занятия, мы наняли няню сразу после рождения Эммы. Страсти улеглись, но нам все никак не удавалось вернуть прежние отношения. И тут Кэтрин обнаружила, что вновь беременна. Это произошло случайно. — Этьен глубоко вздохнул. — Кэтрин записалась на аборт.
Анна постаралась не показывать виду, как она шокирована. Зная отношение Этьена к детям, она легко могла представить его реакцию на такое решение жены. Он взглянул на Анну несчастными глазами и продолжил свой нелегкий рассказ:
— Она обвинила меня, что я все подстроил нарочно, как будто она сама не в силах была позаботиться о противозачаточных. Я пытался удержать ее от рокового шага, умолял, заклинал подумать о последствиях. Я хорошо знал ее и был уверен, что если она и осуществит свое намерение, то впоследствии не сможет жить под гнетом чувства вины. Как ни привлекательно было для Кэтрин радикальное решение, она все же не сделала последнего шага: постояла на пороге клиники, повернулась и ушла. Возможно, на нее подействовали мои уговоры, а может быть, это оказалось совершенно неприемлемым для нее самой.
