Читаем без скачивания Дети тьмы - Джонатан Джэнз

рядом с сестрой я мог немного расслабиться и показать боль, которую чувствовал.

– Это Брэд и Курт сделали, да? – пробормотала Пич.

– Курт там был, – сказал я. – А Брэд – нет.

– Он один тебя так побил?

Я посмотрел на нее не заплывшим глазом.

– Думаешь, он смог бы?

Она пожала плечами.

– Не знаю.

Я смотрел в ее широко раскрытые глаза своим здоровым и попытался представить, каким она видит меня. Ее старший брат, герой, сидел здесь, избитый, будто поверженный воин. Я был ее защитником, и если меня смогли победить, то кто спасет ее от чудовищ?

Я криво ухмыльнулся.

– Курт привел с собой пару дружков. Они набросились на меня скопом.

Пич улыбнулась, приободрившись. Я хотел пошутить о том, какой довольной она выглядит, но решил, что не стоит. Пока она не волновалась, мир не сходил с орбиты. Ее старший брат все еще был непобедим.

– Корзина в шкафу, – сказал я. – Нужны салфетка, марлевые компрессы… все, что найдешь.

– Я знаю, где корзина, – надменно проговорила она, но сделала, как я сказал. Я с любовью смотрел, как она снимает аптечку с полки. Казалось, эта штука больше ее самой. Внутри царил хаос, все предметы были свалены в кучу. По крайней мере, ничего не пропало. Она поставила корзину на раковину и достала бутылочку «Тайленола».

– Не собираешься сперва обработать порезы? – спросил я.

– Будет больно, – сказала она, словно это я был маленьким, а она – старшей. – Проглоти, а потом мы тебя почистим.

– Ладно, док, – ответил я.

Несколько секунд она возилась с бутылочкой, высунув от напряжения кончик языка. Вздохнула.

– Не могу открыть.

– Вот, – сказал я. Открутил крышку и вытряхнул на ладонь три таблетки.

– Не так много, – предупредила она.

– Хорошо. Можешь налить мне воды?

– Постой, – сказала она. Открыла дверь и выбежала из комнаты. Немного погодя вернулась со стаканом со своего прикроватного столика.

– Тебе нужна свежая вода, – объяснила она, выливая ночную. Наполнив стакан вновь, она протянула его мне и смотрела, как я глотаю таблетки.

– Почему они тебя побили? – спросила она.

– Трудно объяснить.

Она открыла шкаф, нашла новую тканевую салфетку и намочила ее под краном.

– Из-за девочки?

– Это всегда из-за девочки.

Она промокнула мои разбитые губы.

– Почему мальчишки такие тупые?

– Это нехорошее слово, Пич.

– Глупые?

– А это еще хуже.

– Ясно. Так почему они такие тупые?

Я хихикнул, но смеяться было слишком больно. Мои ребра ныли так, словно я был ковриком, который выбивали слишком долго.

– Мальчишки не уверены в себе.

– Что значит неу…

– Это значит: ты думаешь, что недостаточно хорош, и боишься, что девочка найдет кого-то получше. Поэтому ведешь себя грубо.

Тихо-тихо Пич сказала:

– Я так себя с Аннабель чувствую. Что я недостаточно хороша.

Я уставился на нее, а потом понял, что она имела в виду дочь начальника Кавано. Я вспомнил, что он говорил о Пич прошлой ночью.

В глубине моей души что-то заныло.

«Господи, почему, – думал я, – такие малышки, как Пич, должны так ужасно себя чувствовать? Почему с такой милой, доброй девочкой обращаются как с грязью?»

Я проглотил комок в горле.

– Ты лучше Аннабель, Пич. Лучше всех. Даже не сомневайся.

Она намочила другой уголок белой салфетки, по которой уже расплывались красные пятна.

– Ты так говоришь, потому что ты мой брат.

– Нет, это правда. – Я помедлил. – Ты замечательная. Большинство сестер не будут так помогать своим братьям. У тебя доброе сердце.

Она отстранилась и нахмурилась.

– Ты шутишь?

Я покачал головой. Она долго на меня смотрела.

Потом ее лицо просветлело, и она вновь принялась промокать мои ссадины.

– Спасибо.

Мне стало лучше – впервые за много часов. Пич меня всегда успокаивала.

– А почему у тебя грязь на лице? – спросила она.

– Не думаю, что они мыли руки, прежде чем меня избить.

Она сунула руку в корзину и достала «Неоспорин».

– Это не даст тебе… – Она нахмурилась, вспоминая слово.

– Заразиться? – подсказал я.

– Ага, – сказала она. – Заразиться.

Она начала наносить на ссадины антисептический крем, но я почти не обращал на это внимания. Что-то в этом простом слове… грязь… не давало мне покоя. Почему? Почему оно напоминало мне о прошлой ночи? Не о Кайли Энн, Крисе или Мии, даже не о Кавано и его помощниках. Нет, оно было связано с черным «мустангом»… с бегством от Эрика Блэйдса и остальных… с кладбищем.

Я ахнул, все мое тело напряглось.

– Я сделала тебе больно? – спросила Пич, отдергивая тюбик «Неоспорина».

Я сглотнул и рассеянно покачал головой.

– Пич… когда на кладбище последний раз были похороны?

– Что такое порохоны?

– По-хо-ро-ны, – поправил я. – Когда там зарывали тело?

Искра узнавания вспыхнула в ее взгляде.

– Пару недель назад. Ты был на тренировке.

Меня словно ударили в живот.

Ее карие глаза скользили по моему лицу.

– Уилл? Что-то не так?

– Я должен позвонить Флинну и Вуду.

– Кто они? – поинтересовалась Пич.

Я прошел мимо, вылетел из ванной в коридор, не чувствуя ног, и набрал номер, который дал мне Вуд.

– Что случилось? – спросила Пич, спеша за мной.

Жестом велев ей помолчать, я сконцентрировался на телефоне.

– Алло, – ответил голос Вуда.

– Это Уилл, – сказал я. – Берджесс.

Пауза.

– Что-то не так, Уилл?

– Да.

Пич жужжала над ухом, как комар.

– Хочешь, чтобы мы приехали? – спросил Вуд.

Я кивнул, а потом вспомнил, что Вуд не может меня видеть.

– Да. Чем скорее, тем лучше. Возьмите лопаты.

– Лопаты?

– Ага. Думаю, я знаю, где найти то, что осталось от Кайли Энн.

* * *

– Что происходит? – спросила мама, выходя из кухни.

– Думаю, я знаю…

Я осекся, вспомнив о сестренке. Хотел поделиться своими подозрениями с мамой, но понял, что сказал уже слишком много в присутствии Пич.

– Можешь на минутку уйти в ванную? – попросил я ее.

– Так они Кайли Энн не могут найти? – уточнила Пич.

Мама смотрела на меня, поджав губы.

– Уилл.

Я откашлялся.

– Пич, мне нужно поговорить с мамой…

– Она остается на ночь у Уоллесов, – сказала мама.

– У нас пижамная вечеринка, – подпрыгивая, сказала Пич.

Я нахмурился. С одной стороны, это было хорошо. Если предчувствие меня не обманет, я не хотел, чтобы Пич зашла на кладбище и увидела что-то, что будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь. Но провести ночь вне дома?

Это мне не нравилось.

– Разве она не мала для пижамных вечеринок? – спросил я.

– Она ходила на них и раньше, – с холодком сказала мама. – Думаю, я знаю, что нормально для моей дочери.

Я взглянул на Пич.

– Когда ты уезжаешь?

– Мы должны были отправиться десять минут назад, – сказала мама. – Но появился ты, словно жертва ограбления.

Я наклонился и посмотрел на Пич.

– Обещаешь не лезть в неприятности?

Она кивнула.

Я положил руки ей на плечи.

– И никуда ни с кем не ходить, неважно, что они говорят?

Пич кивнула.

Мама сказала:

– Ты пугаешь ее, Уилл.

«Хорошо, – подумал я. – Немного страха