Она, по сути, была фрилансером, одним из тех удаленщиков, количество которых за время пандемии выросло многократно. Предприниматель без сотрудников, с пятью клиентами за душой, которые временно приостановили рекламу из-за пандемии, и балластом в виде офиса. Зато теперь в этом офисе можно было работать.
Уже завтра Ника планировала составить план действий и продолжить развивать агентство. Осталось только научиться делать сотню дел одновременно. В последнее время все силы уходили на судебный процесс. Мало того, что заседания порой длились целый день, так еще приходилось перегонять аудиозаписи в текст, а потом переводить с юридического языка на русский. Хорошо, что пользоваться диктофоном в судах не запрещали. Краткую выжимку Ника публиковала на сайте, зная, что ее прочитают присяжные.
Она тонко настроила рекламу: объявление показывалось всего полчаса, перед очередным заседанием, и только тем, кто находился неподалеку от здания суда. Возможно, рекламу увидели Якут и Ханеш, приставы и конвоиры – это было неважно. Ника надеялась попасть хотя бы в одного присяжного и рассчитывала, что он разнесет весть остальным. На деле все сложилось еще лучше!
Кто-то из присяжных действительно увидел рекламу и сообщил об этом старшине. Старшина доложил судье, а судья сделала то, о чем Ника даже не мечтала: во время очередного заседания попросила присяжных не посещать сайт и не интересоваться любой другой информацией, связанной с делом Подставкина. Это, по словам Ханеш, поможет им сохранить объективность. Естественно, ее наставления возымели обратный эффект! О чем еще можно думать, когда тебе запрещают думать о розовом слоне? Ханеш ненароком прорекламировала сайт, и если изначально статьями Ники интересовались не больше пяти человек, то теперь посещаемость выросла до ста – ста двадцати уникальных пользователей ежедневно. Наверняка, Якута это злило, но Ника действовала в рамках закона.
Судебные процессы открыты для всех желающих, и только в исключительных случаях судья может запретить их гласность. Например, ради безопасности свидетелей. Но в обычной ситуации кто угодно может прийти в суд, а потом рассказать об увиденном друзьям или написать в блоге. Главное – без разрешения судьи ничего не фотографировать и не снимать на видео, а вот аудио- и текстовые записи всегда разрешены, как и их публикация в интернете. Так что сайт, созданный Никой, был в порядке вещей. Не она первая придумала такой способ информировать присяжных.
– Ты как? – Кирилл бросил на нее быстрый взгляд.
– Нормально. – Ника подавила зевок и тут же добавила: – В предвкушении.
– Ага, я так и понял. Спишь на ходу! Доиграешься, запру тебя в спальне и не выпущу, пока не проспишь часов десять.
– Я бы предпочла, чтобы ты запер меня в спальне для чего-нибудь более интересного.
Кирилл старался сохранить серьезное лицо, но глаза выдавали игривую улыбку.
– Я вообще-то ругаюсь из-за твоего образа жизни, так что прекрати меня очаровывать.
– Как скажешь, милый. – Ника закинула ногу на ногу, сарафан приподнялся чуточку выше.
Кирилл покачал головой.
– Вот что с тобой делать?
– Вариант «запереть в спальне» мне понравился.
– Значит, на нем и остановимся.
Он провел пальцем по ее ноге от коленки до края сарафана. Мурашки побежали по коже.
– За дорогой следи, – прошептала Ника, перехватывая его ладонь.
Кирилл со вздохом вернул руку на руль.
– Надеюсь, в этом вашем знаменитом парке найдется какой-нибудь укромный уголочек.
Ника улыбнулась. Ей нравилось быть рядом с ним, флиртовать, читать по губам притворное ворчание. Наконец-то они были вместе. Не нужно больше договариваться с патрульными или ждать красный пропуск. Не нужно с тоской разглядывать любимые черты по видеосвязи. Вчера Ника наконец переехала к Кириллу. Все медленно, но верно становилось на свои места.
После ужина при свечах они весь вечер болтали, говоря обо всем и ни о чем. Потом переместились в спальню и уснули в объятиях друг друга. Ника уже забыла, каково это – быть рядом с любимым человеком без посредников в виде динамиков и экранов.
Баффи с Герой тоже времени не теряли – обнюхивали друг друга через специальную сетчатую перегородку, которую смастерил Кирилл. Гера виляла хвостом, Баффи дергала ушами. Если верить зоопсихологам, через недельку-другую питомцы привыкнут друг к другу, перегородку можно будет убрать, а дружба сохранится.
– Чем утром занималась? Я проснулся часов в пять, ты уже сидела у ноутбука.
«Вольво» перестроился в правую полосу. Позади остался Свято-Георгиевский храм – одно из красивейших зданий города, его синие купола покоряли сердца самых искушенных туристов.
– Да так, ничем особенным.
Ника предпочла не рассказывать, что в очередной раз перечитывала материалы дела. Кирилл и без того расстраивался, что она так много времени тратит на судебный процесс. Наверное, он был прав, но Ника не могла сбавить обороты. Казалось, если она перестанет добиваться правосудия, то другие и подавно не будут. Поэтому приходилось раз за разом возвращаться к картине преступления.
Она и раньше знала, что юриспруденция и реклама далеки друг от друга, но, погрузившись в дело Подставкина, прочувствовала все нюансы. Маркетологи и юристы использовали одно и то же оружие – слово, но разные цели порождали разные методы. Задача маркетологов – сократить, выделить продающую суть, в идеале – превратить недостатки в достоинства. Юристы же, напротив, склонны растягивать и удлинять, путать и увлекать оборотами, говорить много и не сказать ничего – в этом умении их превосходят разве что политики.
Тем не менее Ника листала страницу за страницей в надежде найти детали, потерявшиеся среди «канцеляритного» мусора. Папа говорил, что часто в материалах дела скрываются ответы на все вопросы, важно только посмотреть под правильным углом. Но где этот угол? Ника не могла уловить направление, не понимала, в какую сторону копать. Ясно было одно: доказательств против Сергея и Альбины недостаточно. Она пыталась найти улики, указывающие на Подставкину, но пока безрезультатно.
– …на побережье… палатки… подальше от людей, – рассуждал Кирилл. – Что думаешь?
Ника попыталась сложить смысл из обрывков услышанного, но ничего не вышло.
– Извини, я…
– Снова меня не слушаешь.
– Прости. Мозг кипит, никак не получается переключиться.
– За этим мы сюда и приехали. – Кирилл свернул на парковку и аккуратно устроился между белой «Тойотой» и красным «Фиатом». – Твоя задача – вспомнить, что такое выходной, и расслабиться. Справишься?
– Постараюсь. – Нике было стыдно за то, что пропустила мимо ушей все, что он рассказывал.
Они вышли из машины. Через дорогу раскинулся парк «Краснодар», самое прекрасное место в городе. Последний раз Ника была здесь прошлым летом или даже весной. А вот Кирилл приехал в этот парк впервые.
– Так что ты говорил про побережье и палатки?
Кирилл взял ее за руку, и они направились к пешеходному переходу.
– Я просто пытаюсь придумать,
