торговый центр, еще один подземный торговый центр, и, наконец, цех по производству матриц. Цех, кстати, облагается по отдельной ставке налогообложения.
— Так, ладно, я понял. Сколько вы там насчитали?
— Четырнадцать миллионов двести сорок пять тысяч.
— Вы обалдели? Откуда такие цифры? Вы, ребята, случайно лишний нолик нарисовали.
— Ничего лишнего, — оскорбился административный пиджак, — В границах третьего диаметра существует повышающий коэффициент плотности застройки. Чем больше этажей тем выше коэффициент. Подземный этаж подпадает под использование недр, здесь еще дополнительный коэффициент. Ну и самое главное, высоко маноемкое производство. Здесь коэффициент самый высокий.
Пиджак выложил передо мной лист с расчетом. По всему выходит, что основную часть суммы налоговых взысканий составил именно налог на подземный цех. Он обошелся мне не в миллион четыреста, как я думал, а в пять раз дороже.
Вот она цена поспешных решений. Причем Алеся дважды подавала запрос в налоговую, но один раз ей просто не ответили. Второй раз ответили чиновничьей отпиской. Теперь понимаю, эти ребята просто ждали, когда я возведу все эти этажи, чтобы выкатить неподъемную сумму.
— Сколько времени мне даётся на уплату налога?
— Вот здесь все написано, — пиджак положил передо мной лист с требованием. Поскольку задолженность квалифицируется в особо крупных размерах, мы вынуждены установить кратчайшие сроки погашения. Если в недельный срок налог не будет оплачен, мы арестуем ваши активы.
Вынуждены они… крючкотворы… сделав дело, пиджаки свалили, мавры хреновы. Что ж такое, а? Думаешь, выбрался из очередной жопы. Можно вдохнуть полной грудью свежего воздуха. Ан нет. Ты снова в жопе, братан! Дыши через раз.
Глава 13
В офис заглянули Бар и Бэк.
— Марк, Алеся сказала, к тебе приходили два черта из администрации.
— Приходили, — пододвигаю к парням лист с требованием, чтобы они могли посмотреть.
— Это откуда такая сумма? — обалдел Бэк.
— Повышающие коэффициенты.
— Погоди, ты же при мне давал Алесе задание, сделать запрос в налоговую.
— Алеся подавала его дважды. Нам не ответили.
— Марк, это, конечно, плохо, но не смертельно. Нам дается неделя срока. Успеем набрать.
— Тут, ребята, есть один щекотливый момент, — возражаю, — Деньги профсоюза — это не мои личные деньги. Брать из кассы на собственные налоги я не имею права. А сами мы за неделю столько не заработаем.
— Я уверен, другие стоянки войдут в положение, — убежденно заявил Бар, — Завтра с утра соберем общее собрание. Мы же за пару месяцев все вернем обратно в кассу.
— В том и дело, Бар, что за пару месяцев. А право выкупа остальных стоянок у нас действует всего месяц. Даже уже меньше. Как думаешь, какой выбор сделают другие стоянки, спасти одну нашу или все свои?
— И все равно надо назначить собрание. Наша стоянка — основа всего бизнеса. Без нас у них таких прибылей не будет.
— Я-то это понимаю, а вот согласятся ли с этим остальные… как говорится, своя рубашка ближе к телу.
Бар тут же сел списываться с другими стоянками, Бэк остался ему помогать, а я спустился в бар с намерением все же намахнуть коктейля… хотя бы один маленький стаканчик. Но тут отписалась Лула, сообщив, что вернулась. Я расхотел пить и поднялся на парковку.
Гор по-прежнему в матину пьян. Припарковался он криво, заняв часть посадочного места дракона Атемиты.
— Если Пепел отдавит твою старческую лапу, сам будешь виноват, — буркнул я, но Гор не пошевелился, старому алкашу сейчас на все плевать.
Вдобавок ко всем неприятностям засбоила внутренняя справочная система, выдала серию каких-то странных ошибок и ушла на перезагрузку. Ну спасибо. Еще и здесь все неладно. Не хватало остаться с кривым внутренним интерфейсом.
— Марк, вид у тебя расстроенный, — Луле чуткости не занимать, сразу просекла мое состояние, — Мисюсю доставили, вернулись без эксцессов… почти без эксцессов.
— Что случилось? — я уже готов к любым неприятностям, одной больше, одной меньше.
— Гор попытался петь.
— Что Гор попытался?
— Петь. Затянул какой-то драконий марш. Некоторые драконы ему даже подпевали.
— Он у нас еще и певун.
— Полицейские тормознули, попросили заткнуться… если честно, я этому только рада. Слуха у него нет от слова совсем.
— А, понятно.
— Марк, может, все-таки поделишься? Я же вижу, какой ты грустный.
— Мне выкатили налог на частную собственность. Больше четырнадцати лямов. Через неделю активы арестуют.
— Но ты что-то придумаешь.
— Да что я придумаю? Я как бы не волшебник. И даже не учусь.
— Наладится как-то, — Лула положила руки мне на плечи и попыталась поцеловать, но я отстранился.
— Не надо, Лула.
— Да почему опять не надо, Марк?
— Хорошо, я тебе объясню. Вот ты мне очень нравишься. Очень. Представь, что мы начнем близкие отношения.
— Ты не хочешь близких отношений?
— Я не люблю разрывов близких отношений.
— Так не рви.
— Нет, Лула. Рвать их буду не я.
— А вот за других говорить не надо, — Лула близка к тому, чтобы снова обидеться, но раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Сейчас самое время расставить точки над ë.
— Лула, рано или поздно это случится по очень простой причине. У тебя, как выяснилось, есть хранилище веры. А у меня нет, и скорее всего не будет.
— Ну и что?
— А то, Лула. Рано или поздно ты раскачаешь свое хранилище и выйдешь на новый уровень. А я навсегда останусь маркировщиком Марком.
— Зря ты так, Марк. Думаешь, я стану крутая, как Атемита и плюну на тебя?
— Да, я так думаю. И в глубине души
