«отношений», я обрела семью.
— Нет, — ответила я.
— Спасибо, — тихо поблагодарил меня дедушка. — Я бы не перенёс этого. Чтобы ещё и внука посадить за решётку.
Да уж, такого и врагу не пожелаешь. Пусть катится ко всем… А мы с дедом Андреем проживём и без него, и без его отца, и без моего.
— Давайте-ка ещё чаю попьём? — предложила я, видя, как тяжело далось пожилому человеку это откровение. — Или может что посущественнее? У нас осталось тесто для пиццы. Я могу быстро приготовить. Хотите?
— Пиццу? Серьёзно?
— Да. А почему бы и нет? Жизнь продолжается, — пусть и искусственно, но я хотела подбодрить нас обоих оптимизмом. — Почему бы нам не радоваться ей? Ну, так что?
— А давай, — согласился дед Андрей. — Только покушаем в доме, а то прохладно стало, ещё заболеешь ненароком.
— Конечно, — улыбнулась я.
Мы прошли на кухню: дед Андрей уселся на стул и наблюдал, как я готовила начинку и ловко перекидывала круглый пласт теста (хорошее дело, чтобы дурные мысли не лезли в голову — занять руки). Мне этот приём показала Вика, которому в свою очередь, она научилась, работая в пиццерии.
— Алёна, — дед Андрей обратился ко мне, вдыхая аромат, исходящий от крупного горячего куска, — обращайся ко мне на «ты». Мы теперь с тобой настоящие родственники, так что официальное обращение на «Вы» как-то холодно звучит.
— Но я…
— Мне будет приятно. Порадуй старика.
— Ну, раз уж так хочется… — ответила я, внутренне соглашаясь. — То скушай ещё один кусочек, дедушка.
* * *
После того разговора я заглянула в ту самую комнату, что предлагал дед Андрей. Она оказалась весьма просторной, что хватит даже не для одного, а для двоих детей.
«Не слишком ли большая для младенца?» — подумала я.
Хотя, примерно именно такая по размеру была у меня в детстве. Я чувствовала себя в ней принцессой, у меня даже балдахин был над кроватью. Сказочная комната для принцессы, отнюдь не в розовых, а молочно-кремовых тонах, мне нравилась, пока я была маленькой. А сколько игрушек было!
Здесь же мебель практически отсутствовала: так, пара стеллажей, небольшой диванчик, спортивные снаряды, теннисный стол и… пианино. Хм, странное сочетание. Чисто внешне эта комната казалась холодной, нежилой и словно забытой, но действительно светлой благодаря двум окнам с достаточно низким подоконником.
Я сразу мысленно положила на него подушку и села — всегда так любила делать, вот только мама ругала, боясь, что я упаду. Вот было бы здорово, если дед Андрей разрешил немного опустить подоконник, чтобы переделать его под небольшой диванчик. Но куда всё это деть?
— Осматриваешься? — дед Андрей заглянул в приоткрытую дверь. — Ну как, нравится?
— Да, но как-то неловко, — неуверенно ответила я. — Быть может, мы будем жить в моей комнате? В ней вполне хватит места на нас двоих.
— Ничего подобного: у каждого должно быть личное пространство.
С этим не поспоришь. Мама хоть и частенько сидела у меня, но не постоянно. Мне нравилось, как она усаживала меня рядом с собой на диванчик и читала книжки. С её уст истории воспринимались очень живо, и я ясно представляла себе персонажей.
Я оглянулась, вспоминая примерное расположение мебели в своём детстве и прикидывая, как она смотрелась бы в этой комнате. Что-то я увлеклась не в тему. В любом случае, голову придётся поломать.
— А куда же девать всё это? — показала я рукой по дуге.
— Это как раз не проблема. Я итак давно хотел переоборудовать подвал — там даже лучше будет.
— Но твой внук, — я не сомневалась, что эти тренажёры принадлежат ему, — что он на это скажет?
— Ну, во-первых, если заявится, а во-вторых, я тоже занимаюсь, — игриво заявил дед, отчего прямо чувствую, как мои брови поползли вверх. — Да-да, не удивляйся — старик Андрей ещё ого-го, — и для наглядности он ударил грушу.
Вот честно не ожидала такого. Я, конечно, не раз видела тренировки своих друзей, да и других парней, пока ходила на курсы самообороны, но силу удара оценила.
— А ты думала я целыми днями за столом сижу? — хохотнул он, поднимая рукав и показывая напрягшийся бицепс. — Нет, моя дорогая, если за собой не следить — сразу форму потеряю.
Я не удержалась от искренней улыбки — прямо, как ребёнок хвастался. Но, к его чести, и, правда, дед Андрей в отличной форме.
— Хорошо, я подумаю над интерьером.
Пришлось согласиться, давая понять, что это дело не стоит решать на скорую руку. Я привыкла взвешивать все «за и против», а для этого нужно будет изучить много всего, а пока меня ждёт учёба, и мы разошлись по своим комнатам.
Я настолько сильно погрузилась в учебный материал, что не сразу обратила внимание, как стемнело. От долгого сидения ноги немного затекли, и пришлось их помассировать. Взглянув на часы, ахнула — время довольно позднее, а мы с дедом ещё не ужинали. Пока сидела в конспектах, голод не ощущался, а вот теперь дал о себе знать. Обув ноги в пушистые тапочки, я заглянула в кабинет:
— Деда, кушать не хочешь? — нелегко было такое обращение, но я постепенно привыкала.
— Да, Алёна, есть немного. Приготовь что-нибудь на скорую руку, — дед Андрей взглянул на меня поверх очков и вновь погрузился в работу.
— Эм, а Вика разве не сегодня должна была придти? — удивилась я, что та сама ещё не позвала нас.
— А, совсем забыл — она позвонила и сказала, что Анечка заболела, а я вот увлёкся и не предупредил тебя. Или… — он тоже взглянул на часы, — может, разогреешь, что осталось, чтобы не стоять у плиты?
— О, нет, мне в радость, — улыбнулась я.
Мысленно стукнула себя по лбу — ему же давно лекарство принимать нужно. Заварив свежий чай, я приготовила бутерброды с куриной пастромой и тут же принесла перекус в кабинет:
— Пока покушай, а я сейчас быстренько что-нибудь придумаю посущественнее.
— Хорошо. Спасибо.
Я вновь вернулась на кухню и включила диск с любимой музыкальной группой «Yanni»**. Над сотейником вскоре стали летать дразнящие ароматы, что у самой аж слюнки потекли. Осталось дело за малым — позвать деда Андрея на поздний ужин.
Выключив плиту, я приготовила тарелки и собиралась уже накладывать еду, как вдруг послышался громкий звук хлопнувшей входной двери. Я не поняла, что случилось, и поспешила посмотреть, даже забыв поставить кастрюльку на подставку. В прихожей никого не было, зато в кабинете послышалась громкая ругань, причём голос принадлежал не деду Андрею.
Примечание к части * Старец архимандрит Клеопа (Илие, 1912–1998) ** Янни
