в душ надо, а я задерживаю.
Лёгкий румянец появляется на ее щеках, отрицательно качает головой.
— Счастье любит тишину. Поверь.
Ева целует меня в подбородок и сбегает в ванную. Ее не было минут десять, не дольше. Зато вышла вся свежая и розовощекая. Волосы сплела в косу и, деловито сложив руки на груди, спросила насмешливо:
— Борщ со сметаной, курица, макароны, котлеты или суши?
— Борщ, курица, котлеты, женщина, ты с ума сошла? — опешил я, — ты тут приемы не закатываешь лягушкам на пруду своем?
Подхожу, снова ловлю в объятия и целую.
— Начнём с этого. И со звонка.
— Шучу, у меня только макароны и овощи, и парочка котлет затерялись в морозилке. У меня же фигура.
— Я не против её испортить, — ухмыляюсь. — Стройным в семье должен быть муж, — хмыкаю.
Сам-то зал не пропускаю. Будем красивой спортивной семьёй.
Но её фигуру я всё же планирую портить. Не хочу верить в ее неспособность забеременеть. Стася доказательство тому, что нет ничего невозможного, есть необследоыанное. Как только устаканится, пройдем всех врачей и всё узнаем.
Дернулась и с горечью посмотрела на меня.
— Ты думаешь, что-то может когда— то получиться?
— Я думаю, что не стоит заранее отвергать такую возможность. Но и обольщаться не стоит, как будет. Заведём собаку и будем ей скупать игрушки и одежду. Как будет, малыш, — чмокнул ее в нос.
Смотрю ей в лицо, и порой кажется, что она вообще не верит в мои слова. Ничего лишнего не говорит, но глаза словно выдают ее мысли. Не доверяет, но и не прячется, не замыкается в себе.
— Если у меня когда-то будет ребенок, я буду самой счастливой женщиной на свете.
— Мне жаль, что я не могу пообещать тебе, что он у тебя будет. Но я однозначно сделаю всё возможное, чтоб сделать тебя самой счастливой женщиной на свете.
15 глава
Ева
Я день за днём наблюдала за Гурамом. Искала подвохи в его поступках, но их не был. Умело шифровался или же искренно вел себя по отношению ко мне? Не знаю. С ним весело и комфортно, но опять же, время от времени чувствую себя сковано. Что-то не даёт мне расслабиться. Впрочем, я прекрасно знаю, что именно. Бывший. И то, что я до сих пор в подвешенном состоянии. Этот брак висел над моей головой подобно домоклову мечу. Это сжирало меня день за днём. Как быть? Пока не знаю. Гурама не могу подставлять, с него и так достаточно. Упрямый, своенравный, но чертовски харизматичный мужчина.
Уже две недели мы рядом, и чем чаще общаемся, тем больше у нас тем для разговоров. Он много рассказывал о друзьях, я — о своем детстве. О браке и его нюансах я не распространялась. Ничего там радужного в последнее время не было. Я гнала деспресию прочь, а Гурам стал моим спасением. И я ему благодарна за прекрасно проведенное время. Его рана удивительно быстро зажила. И теперь этот мужчина не давал мне прохода. Не только ночи были жаркими. Я вся горела рядом с ним, и отдавалась без остатка. И понимал, что такого секса у меня никогда не было. Он словно наркоман упивался моим телом, жадно брал, либо же неторопливо ласкал и измывался. А я понимала, что подсела на наш секс. И теперь, когда ему завтра уезжать, я притихла, кусая губы. Сидим на кухне, чай пьем. Она рассматривает меня, а я чувствую, как внутри все переворачивается от услышанных новостей. Ему нужно возвращаться. Так Федор сказал.
— Я буду скучать, — отставляю чашку на блюдце и смотрю ему в глаза.
— Я ненадолго, — заверяет тут же. — Думаешь, я смогу надолго тебя оставить теперь? — смотрит насмешливо, — я же подсел, как полноценный наркоман. И меня уже от одной мысли ломает, — ловит моё колено и скользит ладонью вверх, к внутренней поверхности бедра, зная, как разжечь ответное пламя одним прикосновением.
— Не знаю, может ты уже утолил свое желание, получил желаемое, — улыбаюсь и протяжно выдыхаю, когда его пальцы ласкают мою кожу.
В его карих глазах на долю секунды мелькнуло что-то такое, что я затаила дыхание, но он тут же нацепил на лицо привычную ухмылку:
— Не дождешься!
Его пальцы действуют активнее и настырнее, заставляя мое дыхание сбиться, дразнят, а сам он оказывается на коленях между моих ног.
— Я никогда не утолю это желание, — почти рычит, целуя внутреннюю поверхность бедер.
У него определенно свое понимание сладкого к чаю. У меня это торт. У него это — я.
— Хочу тебя, — беру его лицо в ладошки и целую, жадно, как он научил.
Его заводит мой стон, моя отдача, и я только с ним научилась быть шумной и раскрепощенной. Не стесняться своего тела, своих желаний. И наконец-то тоже изучала тело мужчины до помутнения в голове. Мне нравилось лежать на его теле и просто прижиматься, просто гладить его мускулистые руки и блаженно вздыхать. В такие моменты мы просто молчали. Ведь не нужны сотни слов, чтобы просто побыть счастливыми.
— Хочу сильнее, — говорит, присосавшись к моему клитору. Все заканчивается бурным сексом на столе, после которого трудно перевести дыхание.
— Нам нужно выйти на свежий воздух, — выдыхает он у моего уха, — этот домик пропитан нашим сексом, я с тебя так и не слезу, если мы останемся. Нужно освежить эту голову. Или я утащу тебя в город в своем кармане. Утащил бы, если бы не...
Он не продолжает, но я понимаю, о чем он. Если бы мой муж не разыскивал меня, и мне не угрожала опасность. Он ясно дал понять, за эти две недели, что моя безопасность это главное для него.
— Тебя заждались, — ласкаю кончиками пальчиков его шею и улыбаюсь, — иначе уволят и глазом не моргнут.
— Значит и в бедности, и в богатстве не работает, — смеётся, — только в богатстве??
— Не прибедняйся, ты не похож на тунеядца, и без работы просто не сможешь. Я наоборот стараюсь тебя поддержать, и понимаю, что тебе нужно возвращаться.
Грустно вздыхаю, сильнее ногами сжимая бедра Гурама.
— Ты самая лучшая, — целует меня в губы пылко и страстно.
— И за две недели ты слишком хорошо меня изучила, это радует и пугает. Ты обещала сводить меня в своё особенное место. Самое время, мне кажется.
Согласно качаю головой и нехотя отпускаю мужчину из своего плена. Беру его за руку и веду в душ, где просто влипаю ему в тело и наслаждаюсь тем, как он искуссно меня моет.
