того, кто умер слишком рано.
Я не сразу оценил его заботу, конечно. Воспринимал всё в штыки. Был уверен, что поднимусь на подпольных боях и мне не нужно никакое юридическое образование. Но спустя столько лет могу сказать с полной уверенностью: не знаешь, куда идти учиться — иди на юриста. Адвокатом ты, может, и не станешь, но хотя бы в своих правах разбираться научишься.
Дашка, как обычно, краснеет. Она не привыкла к тому, что чужие мужчины — даже родственники — прикасаются к ней. Сразу смущается, теряется.
Тут невольно вспоминаются слова Таси, которая всегда ловит свою порцию объятий последней. Тогда казалось, что она несёт какой-то бред, но, может, она и правда что-то знает. Спроси у Даши — та обязательно переведёт стрелки на Ксению.
Мы проходим в гостиную, где все уже сидят на диванах. По очереди обнимаемся. С Кириллом — он Даше просто жмёт руку. С его молодой, даже слишком, женой Леной. С Аней, которая даже в свои пятьдесят выглядит невероятно свежо. С Олей — она так и не начала жить самостоятельно и в свои тридцать работает в библиотеке. Она родилась самой последней из нас, когда мне было пятнадцать. Тогда мама тяжело заболела, и все обязанности по уходу и заботе легли на нас троих. Аня была ещё совсем юной — восемнадцатилетняя студентка, влюбившаяся в своего режиссёра. Я ушёл на бои. А Кирилл увлёкся компьютерными играми на деньги. Было тяжело. До тех пор, пока Аня снова не вернулась к Роману Сладенькому, который без лишних слов взял на себя все финансовые заботы.
Странно теперь вспоминать то время. Тогда я был совсем зелёным и любую помощь воспринимал в штыки. Думал: раз справлялись — справимся и дальше. Но Рома не только вылечил мать, подарив ей новое сердце, он дал нам шанс выбрать ту профессию, о которой мечтали. В общем, человек с золотым сердцем.
Наконец — мама. Я дарю ей любимые цветы и целую в мягкую, пахнущую кремом щёку.
— Засранец ты, Марк. Совсем мать забыл.
— Эй, я же звонил на днях.
— А мог бы и зайти. Тасенька, подойди, мне кажется, ты ещё подросла.
— Ну нет, конечно, бабуль, — улыбается Тася и целует её в щёку. Садится рядом, как и другие внуки. Настя и Вадим — дети Ани и Ромы. Егор и Алина — дети Кирилла и Лены. Мама обожает внуков, хотя мы и стараемся не перегружать её. Но нередко отправляли ребят сюда подышать свежим воздухом.
— Ну нет, так нет. Ты уже решила, на кого поступать будешь?
— На журналиста.
— Ой, не люблю я этих папарацци, — морщится Настя.
— А Тася, наверное, будет серьёзным журналистом, — вмешивается Аня и подмигивает племяннице. — Ей нет нужды гнаться за деньгами.
Тася активно кивает. Аня же рассказывает историю про одного ушлого папарацци, который якобы залез в дом к известной актрисе, снял что-то «жаркое», а потом оказалось — перепутал адреса. И снял совсем другую пару.
— А тот уже ведь хотел публиковать материал, — смеётся Аня. — Муж чуть не подал на развод из-за этого.
Мы смеёмся, пьём, едим. И тут мама говорит:
— Повадились сейчас разводиться из-за всякой ерунды. Сейчас — развод на разводе. Женщины разучились прощать. А старость потом с кем встречать? У меня подруга одна, соседка Галина, так она мужа выгнала… А теперь жалеет.
— Ну, вообще-то… — начинает Лена, но Рома поворачивает к ней голову — и она тут же смягчается. — Вообще-то да. Простить могут только самые сильные.
И правильно. Нечего затевать споры на ровном месте. Тем более — сердце у мамы не железное. Уж кому, как не Роме, это знать.
— Мам, а ты бы простила? — вдруг спрашивает Тася. Мне хочется пнуть её под столом за такой дурацкий вопрос.
— Ну конечно бы простила, — отвечает Даша с лёгкой улыбкой, и я невольно расслабляюсь. Думал, сейчас начнёт демагогию, намёки, подтексты — мол, не прощаются такие вещи. Но нет.
— В нашем возрасте глупо ревновать. Нагуляется — и вернётся. Верно?
Все улыбаются, кивают. Но, если честно, из всех присутствующих, наверное, только Даша и способна простить измену. Остальные слишком любят себя, чтобы терпеть подобное.
А Дашка любит меня. Только меня.
Я сжимаю её руку под столом — и она улыбается в ответ.
И почему-то мне кажется… или не кажется — но в этой улыбке что-то есть. Что-то едва уловимое. Угроза?
Глупости. Просто показалось.
Всё у нас отлично.
***
Немного информации:
История о Кирилле и Лене в романе "Ловушка по соседству"
История о Романе и Анне в дилогии "Его птичка"
Глава 22. Дарья Александровна
— Я не такси, — Тася уже успела вызвать такси, пока мы прощались с родней.
Она стоит на на мягких плитах, кутаясь в ветровку, прячясь от холода, и то и дело поглядывает на экран телефона. У подъезда плавно тормозит чёрный «мерс» бизнес-класса — водитель в безупречном костюме ловко выходит, чтобы открыть ей дверь.
— Пап. А ты когда вернёшь Тагиру машину? — бросает она как бы между делом, не глядя на меня.
— А ты ещё не вернул? — охаю, чувствуя, как во мне что-то поддёргивается. — Я же просила. Он очень мне помог.
Марк, до этого молчавший, резко поворачивает голову. Его взгляд — острый, недоверчивый:
— Ну так он тебе помог. А не мне.
Я морщусь, как от пощёчины. Вот так, легко и безжалостно, он снова ставит стену между нами. Терпеть не могу, когда он делает это — будто мы не семья, а просто два чужих человека, временно проживающих под одной крышей. У каждого своя территория, свои правила, свои войны.
— Ну, пап… — Тася тянет слог, будто пытается смягчить, но уже поздно.
— А тебе какое дело до судьбы Тагира? — с явным подозрением спрашивает Марк, бросая на дочь прищуренный взгляд.
Я вздыхаю, не в силах сдержать раздражения. Напряжение нарастает, как гроза в душный летний день.
— Никакого ей нет дела, — перебиваю резко. — Просто она не любит быть должной. Верно, дочь?
Тася пожимает плечами и улыбается уголком губ — тонко, холодно, будто надевает маску.
— Именно так. Мне до твоего Алладина никакого дела нет. Я просто спросила про машину и сняла с себя ответственность. Дальше пусть сам разбирается.
