никогда особо не был, — продолжает Артемий, не отводя взгляда.
— А совесть? Совесть меня не мучает.
Я чувствую, как воздух сжимается между нами.
— А насчёт партнёрства… — он медленно обводит взглядом моё лицо, плечи, губы.
— Одно твоё слово — и его можно разорвать. Одно твое слово, Даш.
Я сглатываю.
Грудь тяжело поднимается.
Мне хочется сделать шаг в сторону, но он не даёт. Не касаясь — просто стоя. Уверенно. И я стою.
— Одно твоё слово… — Артемий говорит это почти шёпотом, делая паузу между каждым словом, будто специально тянет. Наклоняется всё ближе. Губы скользят к моим губам… и в последний момент я отворачиваюсь —
его поцелуй соскальзывает на щеку.
И в тот же момент — шорох.
Слева. Как будто кто-то прошёл. Или просто подошёл слишком близко.
Страх сворачивает внутренности.
Я резко отталкиваю Артемия — со всей силы, на которую способны мои тонкие руки.
Он отшатывается.
— Что ты творишь?! — шиплю. Голос дрожит, но я стараюсь держаться.
Артемий смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.
— Заметь… — говорит он. — Ты оттолкнула меня только после того, как услышала посторонний звук.
Я молчу. Отворачиваюсь. Я не буду устраивать скандал. Не сейчас. Не на глазах у всех.
— Прости, — он обхватывает мои плечи. — Это не я, это вино, шампанское, помутнение рассудка от твоего декольте.
И стоит мне только расслабиться, когда он дожимает.
— Похоже, Марка уже не интересует содержимое этого декольте. Не так ли?
Что-то внутри меня хрустит.
Рука дёргается сама.
Я не думаю — просто бью его по лицу.
Открытой ладонью. Быстро. С хлестким звуком.
На его щеке тут же выступает яркий след.
Он не шевелится. Только смотрит.
А мне дико стыдно.
Я не дерусь.
Я никогда не поднимаю руку. Я обхожу конфликты стороной. Улыбаюсь, ухожу, переживаю в себе.
Но сейчас…
Не смогла. Не сдержалась.
Потому что его слова — не ложь.
Если бы он соврал — я бы пожала плечами и ушла.
Но он попал.
Точно. Грязно. Больно. Прямо в яблочко.
Марк действительно больше не смотрит на меня.
Он наслаждается вниманием другой.
С татуировками на руках и отсутствием груди.
И я знаю это.
Каждой клеткой знаю.
— Арестуешь меня? – спрашиваю тихо. – Извини.
— Я заслужил, да? Перешёл грань. Задел больное. Так?
— Что ты хочешь от меня?.. — голос мой почти срывается. — Откуда в тебе это?
— А может быть, я хочу тебя? — отвечает он слишком быстро, слишком честно, а мне дыхания не хватает. Голос срывается. Мне страшно от того, что он признался, потому что гораздо проще жить, когда не знаешь.
Оказывается, розовые очки мне нравятся больше, чем черная правда, которая пожирает меня изнутри, делая нервной, напряженной, злой.
— Ты ведь всегда был… хорошим, — шепчу я. Смотрю на него, почти не моргая. — Добрым парнем.
Помнишь, на первом курсе мы ведь даже дружили? Мы вместе готовились к экзаменам.
— Помню. Я все помню, Даш. Особенно как мы учились целоваться.
Я закрываю глаза, качаю головой. Господи, ну зачем.
— Если бы кто-то тогда сказал мне, что ты станешь… таким — я бы, наверное, и работать к тебе не пошла. Я бы не пошла, Артемий, если бы знала, что ты начнёшь меня унижать.
Я резко открываю дверь кабинета, нахожу книгу, вручаю ему и ухожу обратно в гостиную, надеясь забыть этот странный разговор.
***
С утра будет глава от Артемия. Спасибо за ваше бесконечное терпение.
Глава 19. Артемий
Славный парень — именно так про него говорили. На такого можно положиться. Умный, спокойный, сдержанный. С Артемием не спорили. Потому что знали: если он что-то решил, значит, так и будет.
А когда-то всё было иначе.
На первом курсе он ещё только учился быть сильным. Неуклюжий, полный, вечно мнущийся рядом с более уверенными — он знал, что пока не тянет. Но он всегда умел ждать. Смотреть. Запоминать.
Он увидел её сразу.
Даша стояла в компании двух стройных девчонок — каких тогда было полно: звонких, быстрых, дерзких. Но он смотрел только на неё. В ней не было ничего от того, чем хвастались студентки. Ни подчеркнутой лёгкости, ни холёного лоска. Она была неуклюжей. Замкнутой. Но какой-то по-своему живой. Настоящей. И он вдруг подумал — она мне подходит.
Тогда он тоже был одинок. Тоже не знал, как держать спину прямо. Он пытался тянуться к тем, кто был увереннее. И ему это удалось — стал тем, к кому теперь сами тянулись. А она… осталась такой же. Неуклюжей. Одинокой. Смешно, но даже её походка не изменилась.
Через месяц после знакомства он предложил делать вместе доклад. Не потому что был нужен повод — потому что хотел быть ближе. Уже тогда он знал: она смотрит на Марка. И понимал, что это — мимо. По молодости все девушки влюбляются в плохих. А выбирают — хороших. Надёжных.
Он верил, что просто нужно подождать.
Марк, конечно, хорошим не был. Умным — тоже. Ему просто повезло родиться в нужной семье, получить нужные связи, оказаться в нужных обстоятельствах. Всё, что у него есть, кто-то вручил. А он только пользовался. Пользоваться он умел — хотя, даже Дашей пользоваться не смог. Иначе в её глазах не было бы этой грусти.
Доклад они сделали вместе. Начали пить кофе. Болтали ни о чём. Он даже познакомил её с бабушкой. Представлял, как она входит на кухню, смущённо улыбается, помогает нарезать зелень. В голове он уже жил этой жизнью.
Они даже целовались однажды.
Это было неловко, даже немного комично — слюняво, спонтанно. Потом оба смеялись и клялись, что больше никогда. Но он знал — пройдёт время, и всё встанет на свои места.
Он был уверен в их «потом».
Но потом вернулся отец. С Германии. И заявил, что сыну нужно ехать с ним. Потому что образование в России — это несерьёзно. Потому что там — возможности. Там — жизнь.
Артемий сопротивлялся. Он впервые в жизни что-то строил не только в голове. Он говорил отцу: у меня есть любимая. Я не могу оставить её. Даже предложил Даше поехать с ним. Но она отказалась. Улыбнулась как-то тускло — и осталась.
Наверное, если бы не Марк, он бы всё-таки её убедил. Но Марк тогда уже прочно сидел где-то рядом. Не как
