славу себе добудешь большую-пребольшую… а не то навечно у меня останешься.
Она показала, какую, по ее мнению, мог добыть себе славу ученик шестого класса, но мальчик ее восхищение не оценил и лишь пробурчал в ответ: «И зачем она мне?»
Глава 3
Синь-Камень
Задумался Сашка: то с одной стороны зайдет, то с другой. Присматривался да приглядывался, боясь что-нибудь не заметить и пропустить. К счастью, Синь-Камень был большим, но не огромным. И весил он, скорее всего, не тонну, а гораздо меньше. Это наблюдение немного приободрило мальчика, но так и не помогло решить сложную задачу с его перемещением. А кикимора уже проявляла нетерпение:
– Ну ты там это… поторапливайся все же.
«Делать нечего, – вздохнул Егоров, – нужно срочно что-то придумать. Эх, был бы здесь Димка… – Сашка не успел додумать свою мысль, как его внимание привлекло тихое журчание. – Что это?»
Он наклонился и увидел маленькую ямку, полную прозрачной воды. «Кажется, родник сам пытается вырваться на свободу, – подумал Сашка. – Ему только помочь нужно, а дальше дело техники.»
– Значит, так, – обратился Сашка к Кикиморе, – камень с места сдвинуть можно, но для этого понадобится длинное и гладкое бревно, а еще камень поменьше этого.
– Ну, этого добра тут у нас сколь хочешь. – Кикимора мигом очутилась возле стройной березы и, поглаживая ее, изрекла: – Вроде этого?
– Ага, – ответил Сашка, но даже не подозревал, что дерево вмиг окажется на земле. Оставалось только убрать лишние ветки и соорудить из него рычаг, наподобие того, что Сашка видел в книжке «Занимательная физика и механика».
От лишних веток избавились в мгновение ока. Кикимора всего лишь щелкнула пальцами, и все – стройная береза превратилась в обыкновенное бревно. Удивительно, но болотной, кажется, пришлись по нраву все Сашкины манипуляции. Она даже вызвалась ему помочь. Причем зеленая проявляла неподдельный интерес ко всем действиям шестиклассника и всюду совала свой длинный нос, все вынюхивая и расспрашивая обо всем, что видела. Такой тяги к познаниям Сашка от нее совсем не ожидал. Хотя кто ее поймет, нечисть все же.
Вдвоем они просунули березу под основание камня, и Сашка подложил под ее ствол камень поменьше.
– Рычаг готов, – сообщил Егоров.
– Молодец! – воскликнула Кикимора.
Сашка, Кикимора и примкнувший к ним Барбариска подналегли, и Синь-Камень, с неохотой оторвавшись от земли, скатился в болото.
– Ух ты! – всплеснула руками зеленая.
– Физика! – гордо пояснил Сашка, сам несказанно радуясь тому, что любит читать умные книжки. Все-таки признаться какой-то там зеленой тетке, что он с чем-то не в силах справиться, было неловко.
Пока троица восхищалась результатами совместного труда, где-то из-под земли раздался шум, и живительный фонтан прорвался наружу.
– Ура! – закричала Кикимора, захлопав в ладоши от счастья, когда родниковая вода окатила ее с ног до головы.
Она так искренне радовалась, что даже похорошела, а в ее волосах расцвели нежнейшие лилии.
– Ура! – подхватил Сашка в унисон с ней.
Даже Барбариска и тот запрыгал от радости. (Все-таки он тоже принимал участие в столь ответственном деле.)
Родник, обретя свободу, зазвенел, заиграл на солнышке и устремился в то самое болото, где жила зеленая. В мгновение ока вода, доселе заросшая тиной и ряской, стала такой чистой, что было видно дно, по которому плавали маленькие рыбки. Все вокруг преобразилось. Воздух наполнился свежестью и ароматом цветов, а болото превратилось в озеро необыкновенной голубизны.
Кикимора осторожно приблизилась к воде и глянула на свое отражение:
– Это кто? – удивилась она. – Я?
Она не могла поверить своим глазам. Из воды на нее смотрела помолодевшая и сияющая она сама.
– Вот что значит истинная красота! – воскликнула зеленая.
Ей явно нравилось собственное преображение. Глаза сверкали от радости и восхищения, и она ощущала себя красавицей из сказки, над которой больше были не властны злые чары.
– Ну и чудеса тут у вас… – воскликнул Сашка. – Жаль, Димка не видит. Ведь не поверит, когда я ему расскажу.
Пока Сашка любовался окружавшими его чудесами, Барбариска, резонно решивший, что пора уже, как говорится, и честь знать, напомнил своему другу о себе. Он тихонько боднул Сашку рожками.
– Барбариска! – обрадовался мальчик виновнику своих приключений. – Пора наших догонять!
На это справедливое замечание Барбариска лизнул Сашку в щеку. Скорее всего, на оленьем языке это означало «давно пора!».
– Ну мы пойдем, пожалуй, а то Димка с Зорянкой уже, наверное, далеко,– сказал Сашка и, повернувшись к своему четвероногому другу, попрощался: – До свидания, тетенька.
– Погодь, – остановила их Кикимора, сразу принявшая серьезный вид. – Возьмите это с собой.
Она протянула Сашке сосуд с водой, который незнамо как появился у нее в руках, и добавила:
– Пригодится.
– Спасибо, тетенька, – поблагодарил Сашка.
– После благодарить будешь, – смутилась кикимора.
Сашка запрыгнул Барбариске на спину и, помахав болотной кикиморе на прощание рукой, скрылся за деревьями.
– До свидания, тетенька!
– До свидания, Сашка, ученик шестого класса! – крикнула она вслед своим новым друзьям.
Они прощались как старые знакомые, а в глазах похорошевшей Кикиморы даже заблестели зеленые слезинки.
– Ишь ты, тетенька! Красиво!
Она с грустью смотрела им вслед, но едва Сашка и Барбариска скрылись за деревьями, от грустных мыслей зеленую отвлек Каргус.
– Кар-кар, – напомнил он о своем присутствии, приземлившись у воды.
– Ну чево?.. Догоняй… – Кикимора махнула руками: – Приглядывай там за ними. – Она потянулась и сладко зевнула. – Умаялась я тут, – но тут же, глянув на образовавшееся озеро, всплеснула руками: – Батюшки, это что ж с моим болотом стало?
Чистая, прозрачно-голубая вода подмигнула ей в ответ яркими солнечными бликами. Ничего не напоминало о том, что здесь еще совсем недавно было грязное болото: ни ряски, ни камыша. Только одна лупоглазая лягушка сердито квакала, усердно выпячивая глаза: «Квыа… Квыа… Квыа…»
Кикимора почесала затылок.
– Эй, Синь-Камень, чего разлегся тама? А ну ступай на место.
По ровной глади озера пробежала волна, и из воды показался Синь-Камень. Затем он, опровергая все мыслимые законы физики, устремился на свое прежнее место и там, удобно устроившись, закрыл собой родник от сторонних глаз. Тотчас цветы на берегу засохли, озеро помутнело, а из глубины поднялись камыш и ряска. Обрадовавшись, лягушки затянули свою любимую песню: «Квыа! Квыа! Квыа!»
«Ну вот, – потянулась зеленая. – Теперича все как положено. Теперича и поспать можно».
Она сорвала цветок, который все еще цвел у нее в волосах, и бросила под ноги: «Спать». В тот же миг Кикимора оказалась на середине своего болота и, удобно устроившись, застыла, снова превратившись в сухую корягу.
Глава 4
Ну вот куда подевался этот Егоров?
Димка бродил вдоль берега реки,
