норма.
К нам подбежал запыхавшийся Добрыня.
— Отрада! — он встал на колени и погладил ее по зеленым волосам. — Отрадушка! Милая!
Кикимора застонала и приоткрыла веки.
— Больно… — прошептала она.
— Где болит? — богатырь тяжело дышал от волнения.
Я в это время аккуратно прощупывала ее кости, когда дошла до таза, она вскрикнула.
— Черт! — крикнула я. — Черт!
— Что? — одновременно спросили Кащей и Добрыня, уставившись на меня.
— У нее полностью раздроблены кости таза. Я… надо разрезать платье и осмотреть ее!
— Нет! — вдруг твердым голосом сказала Отрада. — Не трогай меня.
— Ты можешь умереть! — возразила я строго.
— Ты уже ничем не поможешь, я чувствую, как из меня уходит жизнь. Осталось недолго. Внутри… что-то не так… — она с трудом делала неглубокие вдохи.
— Внутреннее кровотечение, — поняла я.
Здесь, в лесу, без медикаментов и инструментов, без современного медицинского оборудования я ей ничем не помогу. Она обречена.
— Пойдем, — я поднялась и потащила за руку Вышемира. — Дай им попрощаться.
***
Князь беспрекословно подчинился, мы отошли на несколько шагов, дав кикиморе и богатырю уединение, но все равно все слышали. Пыталась не смотреть в их сторону, но взгляд то и дело возвращался к душераздирающей сцене. Добрыня склонился над самым лицом Отрады.
— Почему ты не сердишься, что я не говорила тебе, кто я? — еле проговорила она.
— Глупая, как я могу на тебя сердиться? Я всегда знал, кто ты, — Добрыня вытащил из-за пазухи какой-то медальон. — Он не дает навести на меня морок. Когда-то Яга подарила.
Отрада всхлипнула.
— Прости, я все это время тянула из тебя силу, чтобы продержаться вдали от родного леса. Когда батька выгнал меня, он знал, что без леса я буду ослаблена. Ему так надоели мои проказы, что на этот раз наказание последовало строгое, — она остановилась, чтобы продышаться, лицо ее скривила гримаса боли.
— Тише, молчи, — Добрыня сжал маленькую ладонь кикиморы своей огромной.
И от этого у меня защемило сердце.
— Нет, надо… сказать… Когда я тебя заметила, то сразу поняла, что ты… — она снова вынуждена была замолчать на несколько секунд. — Что ты самый подходящий вариант: даже и не заметишь, что я отбираю у тебя жизненную силу.
Он грустно улыбнулся и нежно погладил Отраду по лицу.
— Почему-то когда люди видят меня, они замечают лишь мощь, но никто не задумывается о том, что я далеко не дурак. Я все чувствовал, Отрада. Понял это почти сразу. Но мне все равно. Я готов делиться с тобой всем! Возьми хоть все, только живи!
Почувствовала, как по щекам текут горячие слезы. Кащей обнял меня за плечи. Я не противилась этому, прижалась к его груди спиной, ощущая сзади молчаливую поддержку. Ряба тихо стояла рядом, не двигаясь и не говоря ни слова.
— Почему?.. — спросила Отрада и посмотрела на Добрыню такими умоляющими глазами, что я готова была уже разрыдаться в голос.
— Потому что я люблю тебя.
Кикимора снова всхлипнула, Добрыня медленно опустился, их губы встретились. Через минуту богатырь отстранился.
— Отрада?..
Она молчала. Все вокруг затопила тишина. Я задыхалась в ней.
Из глубины души медленно поднималась волна негодования. Я сжала кулаки. Какой-то леший возомнил себя здесь самым главным, а от этого страдают мои люди! И неважно, что некоторые из них и не люди вовсе!
Я высвободилась из рук Вышемира и зашагала в чащу.
— Яра! — окликнул он.
— Яся, куда ты?! — закудахтала Ряба.
— Не ходите за мной! — кинула я на ходу. — Надо побыть одной.
С каждым шагом гнев захватывал все больше территории внутри меня.
— Выходи! Покажись, слышишь?! — закричала я в сгущающиеся сумерки. — Что тебе от нас надо?! Мы ничего плохого не сделали! — я принялась лупить ногами ствол ближайшей сосны. — Лишь, — удар, — шли, — удар, — своей дорогой! — еще несколько ударов.
— Дерево тоже ни в чем не виновато, — раздался за моей спиной насмешливый голос.
Я резко обернулась.
— Ты местный леший? — недоверчиво посмотрела я на средних лет не слишком красивую женщину, одетую в простое темное платье.
Она без утайки рассматривала меня, наклоняя голову то вправо, то влево, будто оценивала, а после вопроса скривилась.
— Не слишком-то люблю это название, но да, я здешняя хозяйка.
— Ты убила мою подругу! — вскинула я подбородок.
— Она еще не умерла, — спокойно возразила лешачиха.
— Ну, так скоро умрет!
— Не обязательно, — тихо возразила она
Я не обратила внимание на ее слова, всю меня переполнял гнев.
— Все из-за тебя! Почему ты не даешь нам спокойно выйти из леса? — снова накинулась я.
Лесная хозяйка задумчиво поковырялась в ухе.
— Из-за ваших намерений. Я связана клятвой и не могу пропустить вас через мои владения, когда вы желаете навредить Змею Горынычу. Я слышала ваши разговоры, пока вы шли, и обо всем знаю.
Я застыла. Так вот где собака зарыта! К клятвам и договорам тут относятся серьезно, это я уже поняла. И из сказок помнила поговорку про то, что уговор дороже денег. Так что подкупить лесную хозяйку вряд ли получится. Да и что я могу ей предложить? Оставалось последнее средство. Я вытащила из-под платья полумесяц.
— Знаешь, чей это знак?
Женщина почтительно поклонилась.
— Конечно, и только поэтому я позволю вам выйти из моего леса живыми. Но вы вернетесь тем же путем, что и пришли сюда.
Хотя бы что-то радует. Но меня все равно этот вариант не слишком-то устраивал. Мы потеряли больше двух дней в этом гиблом месте. Но только я открыла рот и хотела начать торговаться, как моя собеседница сделала знак рукой, чтобы я молчала.
— И если вы прямо сейчас покинете мой дом без шума и возражений, я сделаю так, чтобы кикимора жила дальше.
У меня все сжалось внутри.
— Ты правда можешь это делать? — с надеждой в голосе спросила я.
— Конечно, — без тени сомнений выдала лесная дева. — Я просто закрыла ей доступ к исцеляющим потокам моего леса, но если я пожелаю, он начнет лечить ее прямо сейчас.
— Твоя взяла! — я сжала кулаки. — Вылечи ее, и мы сразу уйдем!
— Но
