только какой-то там леший встанет у меня на пути к чистоте!
***
—Думаешь, леший может реально нам навредить? — тихо спросила я кикимору, когда мы немного отошли от лагеря, двигаясь на плеск воды.
Та пожала плечами.
— Не знаю. Мой батька всегда придерживается середины: не помогает, но и не вредит путникам в лесу. Ну, бывает, конечно, в качестве исключения, может припугнуть слегка, чтобы пожары не устраивали или не охотились в неположенное время.
— Ну да, в твоем лесу озорников и так хватает, — улыбнулась я.
Почему-то наша стычка на болоте теперь уже не вызывала таких неприятных воспоминаний, мне уже не так сильно хотелось придушить Отраду. Ну, если только чуть-чуть и иногда.
Собеседница покачала головой.
— Да не собиралась я твою Рябу топить, Ярослава, — серьезно сказала она, когда мы подошли к самой воде. — Просто она забавно кудахтала, я играла.
— Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя своеобразное понятие об играх?
Я стянула с себя одежду и потрогала воду кончиками пальцев ног. Холодная. Бр-р-р. Волоски на теле тут же встали дыбом. Но я чувствовала острую необходимость в том, чтобы вымыться, поэтому, стиснув зубы, пошла вглубь.
— Осторожно, тут течение быстрое, — предупредила Отрада.
Она лишь сняла башмаки и прямо в платье без всякого видимого неудовольствия погружалась в речные объятия.
Первым делом я прополоскала все свои вещи и развесила их сушиться на ветках. Отрада с интересом смотрела на нижнее белье, но никаких комментариев по этому поводу не сделала.
Стуча зубами, я принялась плескаться сама. Поплавала пару минут туда-сюда, чтобы не окоченеть, окунулась с головой в воду, хорошенько промыла волосы, пожалев лишь о том, что у меня с собой нет хотя бы кусочка самого обычного мыла, не говоря уже о шампуне и кондиционере для волос. Э-э-эх, тяжело без таких мелочей! Я об этом даже никогда не задумывалась.
Когда я, вся дрожа от холода, вышла на берег, кикимора как ни в чем не бывало продолжала беззаботно купаться. При этом она снова приобрела свой первоначальный вид: кожа и волосы позеленели. Кажется, это был ее способ расслабиться.
Я сама себе ухмыльнулась и подошла к одежде. Конечно, за те пять-десять минут, которые я провела в воде, платье и белье даже не думали высыхать. С них по-прежнему капало, хотя я всеми силами постаралась отжать из ткани воду.
Да, уж, натягивать мокрые вещи — то еще удовольствие. Промучившись пару минут под тихие смешки Отрады (так вот почему она не снимала платье!), я плюнула на это бесполезное занятие. И тут в голову пришла мысль. Волшебница я тут или кто? Да, пока я умею лишь заставлять предметы (и, как оказалось, людей) исчезать, а единственное платье отправлять в небытие никак нельзя, но что если воспользоваться тем же принципом, который мне показал Кащей?
Ни слова не говоря, я взяла спортивный топ в руки. Начну с него, если с ним что-то случится, будет не так обидно, как если испорчу платье.
Закрыла глаза и представила, как ткань становится сухой. И вправду через минуту почувствовала, как пальцы уже не ощущают влагу. Воодушевленная, я повторила это с другими предметами гардероба, попутно натягивая их на себя.
Так увлеклась этим занятием, что не заметила, как снова поднялся зловещий ветер.
— Ярослава? — испуганно спросила кикимора, подплыв к берегу. — Что ты сделала?
— Высушила платье, — гордо поделилась я успехом.
— Волшебством?!
— Э-э-э… да.
И тут в голове всплыли слова Кащея о том, что чужая магия может нам в этом лесу только навредить. Я встревоженно посмотрела на Отраду. Она спешно выбиралась на берег. Тем временем ветер ежесекундно усиливался. Он хлестал моими распущенными влажными волосами во все стороны.
— Ну ты и…
Кажется, в мою сторону готовился полететь нелестный эпитет, но вместо этого полетело дерево. Чудовищный порыв ветра надломил старый сухой ствол, который с треском начал заваливаться в мою сторону.
— Берегись! — вскрикнула Отрада, кинувшись ко мне.
Я замешкалась лишь на секунду. На тот самый миг, который стал роковым. Кикимора, вложив всю силу, оттолкнула меня с того места, на котором я стояла. Я отлетела на несколько метров и спиной приземлилась на мягкий мох, голове повезло меньше. Она тормозила о твердый ствол. В глазах потемнело, я не уверена, но, кажется, на пару секунд потеряла сознание.
А когда со стоном поднялась, держась за стесанный о кору висок, не сразу осознала, что видят мои глаза. А когда поняла, то закричала во все легкие:
— Отрада!
Кикимора лежала без движения, придавленная деревом.
— Сюда! На помощь!
Оно рухнуло ровно поперек ее тела. Я подбежала к стволу и попыталась приподнять его, но все без толку, он оказался слишком тяжелым. Тогда я опустилась на колени рядом с зеленокожей девицей и попыталась нащупать пульс.
Первым к реке выбежал Добрыня. Он мгновенно оценил ситуацию, никак не отреагировав на то, что Отрада сейчас выглядела непривычно зеленой, и без лишних слов принялся поднимать ствол. Если бы мы находились в моем мире, я запретила бы ему это делать до приезда скорой, потому что, убрав с кикиморы тяжесть, он мог спровоцировать внутреннее кровотечение. Но проблема была в том, что скорую мы здесь в любом случае не дождемся, поэтому стоило хотя бы попытаться спасти Отраду.
Даже богатырю двигать дерево удавалось с трудом. Хотя он старался, как мог, я видела, насколько сильно побагровело его лицо, как пульсирует вена в форме буквы “у” на лбу. Через несколько мгновений к нему присоединились дружинники. Они вместе кое-как смогли снять с кикиморы ствол.
— Что случилось?! — опустился рядом Кащей, пока другие мужчины с трудом пытались оттащить дерево, чтобы можно было опустить его на землю, и оно не задевало Отраду.
— У нее нет пульса! — в панике щупая ее шею, сказала я.
— А он у нее вообще должен быть? — тихо уточнил Вышемир. — Может, это ее нормальное состояние?
Я нервно хихикнула.
— В медвузе не преподают анатомию сверхъестественных существ, знаешь ли, но, думаю, когда тебя придавливает огромный ствол, это в любом случае ненормальное состояние!
— Ты так ее сердце послушай, ухом, — посоветовала тихонько подошедшая к нам Ряба.
Я последовала совету и пригнулась к груди пострадавшей, попытавшись услышать сердцебиение хотя бы таким способом.
— Есть! — радостно вскрикнула я. — Сердце бьется, только медленно, но, возможно, для нее это действительно
