а потому решила оставить меня в покое. Я понимала, что она в этой ситуации не виновата, но ничего не могла поделать со своим плохим настроением.
Солнце еще не село, я наслаждалась закатными лучами, медленно вдыхая густой воздух, наполненный запахом близкого леса и немного — озерной тиной. Сняла кроссовки и прогуливалась вдоль пологого спуска к воде. Прохладная (а не ледяная, как в реке!) вода ласкала ноги. Купаться я не решилась, боясь того, что меня может схватить какой-нибудь не слишком дружелюбный водяной или еще какая-нибудь нечисть. Мало ли кто здесь водится? Одно дело, когда рядом находилась кикимора, и то в итоге случилась беда, а тут я совсем одинешенька.
Когда солнце село, я решила, что пора возвращаться, потому что в такой близости от воды меня так и норовили сожрать комары. А на месте нашей стоянки меня ждал небольшой сюрприз. Дружинники пели! Не слишком стройный хор мужских голосов я услышала издалека. Это было что-то новенькое. Все сидели вокруг костра и передавали друг другу большую флягу. При том с каждым глотком песни становились громче. Да-а-а, весело им тут без меня, я посмотрю.
Только Добрыня сидел чуть поодаль от остальных и не пил. У него на коленях, словно кошка, устроилась моя курочка. Не замечала раньше за ними такой дружбы. Нет, нет, я совсем не ревную.
— А где князь? — спросила я у Добрыни, присаживаясь рядом с ним на поваленный ствол, служивший богатырю скамьей.
Тот только пожал плечами, продолжая аккуратно гладить Рябу, а она только что не мяукала в ответ.
— Тоже сказал, что прогуляется. А вы разве не встретились? — уточнила птица, щурясь от удовольствия.
— Нет, я никого не видела. А что здесь вообще происходит? — решила перевести тему.
Если Кащею нужно немного побыть одному, я не могу его в этом винить.
— Традиция такая, — объяснил Добрыня, кивая на дружинников. — Перед боем выпить вместе с товарищами.
— А ты чего не с ними? — я легонько толкнула его плечом.
Он хохотнул.
— Посмотри на меня! Чтобы начать так завывать, мне одному нужна целая такая фляга! К тому же что-то не хочется, да и должен же кто-то остаться с трезвой головой.
Я вздохнула, слушая слова какой-то очередной тягучей песни. Глухая тревога беспокоила сердце, которое находилось не на месте, когда я не видела Кащея.
— Давно князь ушел? — стараясь не выдавать волнения, уточнила я.
— Так почти сразу за тобой, — Добрыня продолжал почесывать Рябу по перышкам, а та в полусне добавила:
— Яся, он уже большой мальчик.
С этим, конечно, спорить было трудно, но я никак не могла отбросить от себя волнение.
***
Когда окончательно стемнело, и некоторые дружинники по-богатырски храпели, я не выдержала и вскочила на ноги.
— Я иду его искать!
— Яся, спокойно, ему просто нужно побыть в одиночестве, — резонно заметила Ряба. Я была с ней в некоторой степени согласна, но все же с каждой минутой неприятное чувство в груди нарастало.
— Я с тобой! — поднялся богатырь.
— Да что ж вы такие упрямые? — кажется, курица возмутилась тем, что молодец прекратил ее гладить. — Хорошо, тогда и я с вами, не очень-то хочется слушать этот храп.
Несмотря на тревожное состояние, мы с Добрыней рассмеялись.
— Только тебе придется взять меня на руки, — деловито заявила Ряба. — Я в темноте ни зги не вижу.
— Да не очень-то и темно, луна, хотя и убывающая, но пока еще очень яркая, — я посадила курицу себе на плечо, и мы пошли.
— В какую сторону он направился?
— Так к озеру же, — указал рукой Добрыня, пристегивая к поясу ножны с мечом. Да, с таким-то защитником все спокойнее, чем одной.
— Странно, если он пошел за мной, я должна была его встретить на обратном пути. Берег пологий, деревьев мало, куда он мог пропасть?
— Может, вышел к озеру, а потом в лес решил свернуть? — предположил Добрыня.
— Может, разделиться? — я остановилась и смотрела то в сторону деревьев, то на воду.
— Плохая идея, — богатырь держал кисть на рукоятке меча, хотя и не спешил его доставать.
— Поддерживаю, — недовольно прокудахтала Ряба. — Разделяться нельзя.
— Ладно, тогда ваши предложения.
Добрыня сложил ладони рупором и прокричал:
— Кня-я-язь!
— Вышеми-и-ир! — повторила я за ним.
Мы прислушались. Все оставалось тихо. Пошли вперед, поочередно зовя Кащея. Однако толку это не принесло. Примерно через полчаса бесполезного блуждания по окрестностям, я с досадой села на какую-то корягу.
— Вдруг с ним что-то случилось?
— Ярослава, он умный человек и сильный волшебник, с ним все в порядке. Может, он уже вернулся в лагерь и недоумевает, куда мы запропастились, — попытался успокоить меня Добрыня.
Но я лишь покачала головой.
— Нужно что-то делать.
— Найди его с помощью волшебства, — посоветовала Ряба.
— Как? Я знаю, что оно у меня есть, но как его использовать в этой ситуации?
— Ну, как твой фамильяр я могу кое-что подсказать, — Ряба наклонила голову к хвостику и резким движением выдернула довольно длинное перо. — Вот, — она протянула мне его.
— С-с-спасибо, — я растерянно взяла «дар». — А что мне с ним делать?
Ряба закатила глаза так, будто я не понимаю элементарных вещей.
— Зачаруй его так, чтобы оно летело и показывало нам путь к князю.
— А как мне это сделать? — чувствовала себя беспомощной первоклашкой, которая пытается научиться читать.
— Закрой глаза, — спокойно посоветовала курица.
Я ее послушала.
— Теперь вспомни самый яркий момент, который связан у тебя с Кащеем.
О, это даже вспоминать не пришлось. Сцена нашего поцелуя возникла в голове сразу же. Мысли об этом все время витали где-то совсем рядом, и стоило лишь не препятствовать им, как они заполнили всю меня.
— Хорошо, — почти шепотом выдохнула курочка. — А теперь пожелай найти его.
И я пожелала. Так сильно, что почувствовала, как увлажнились глаза.
— Получилось! — восторженно подпрыгнула птица, всплеснув крыльями.
Только теперь я позволила себе глянуть на ладони. Перо ярко светилось, словно состояло из красных угольков. Я почувствовала, что оно готово лететь и отпустила его. То поднимаясь, то чуть опускаясь на воздушных потоках, оно плавно последовало в темноту ночи, оставляя за собой след
