— Сейчас спущусь.
Я уставилась на Кащея заспанными глазами. Он на несколько секунд застыл, кажется, оценивая мое гнездо на голове. Пауза затянулась, князь как будто не торопился никуда уходить.
— Эй, может, твоя светлость даст девицам одеться?! — не выдержала Ряба.
Я даже обернулась в поисках еще девиц, кроме меня, но, не обнаружив оных, решила, что курица вконец очеловечилась.
Светлость слегка смутился и поспешил ретироваться, тихо прикрыв за собой дверь.
Не прошло и часа, как мы снова выдвинулись в путь. Я молчала, изредка поглядывая на Кащея, пока он не видел. Все повторялось, как и вчера: дружинники уехали вперед, чуть позади них следовали Отрада с Добрыней, завершали процессию мы с Кащеем, единственная перестановка: Ряба сегодня ехала на моей лошадке, почти сливаясь оперением с шерстью нашего транспортного средства.
К Вышемиру подъехал десятник его отряда.
— Посоветоваться надобно, княже.
Кащей кивнул.
— Тот валун большой видишь? — мужчина показал пальцем вперед.
— Его трудно не заметить, — ухмыльнулся князь.
— Если от камня сего налево пойдешь…
— Коня потеряешь, — тихо продолжила я.
— Что? — обернулся дружинник.
— Нет-нет, ничего, говори дальше, — отмахнулась я, только Кащей, поняв шутку, спрятал улыбку в кулак.
Десятник на меня странно покосился, но снова заговорил:
— Так вот, там мы, как и задумывали, к ночи прибудем в село Погорелое, а потом еще почти два дня пути после ночевки. А вот направо пойдешь…
— Смерть свою найдешь, — не удержалась я.
Ряба обеспокоенно на меня глянула, воин непонимающе воззрился. Князь закашлялся, чтобы скрыть смех.
— Продолжай, Иван, — строго глянул он в мою сторону, однако я видела, что его глаза продолжают блестеть смехом.
Дружинник тряхнул головой, будто избавляясь от лишних мыслей, и закончил:
— Если взять вправо, то мы сократим путь на почти на целый день. Я и сам не знал об этом проходе, местные подсказали, — развел он руками. — Но нам придется ночевать под открытым небом, ни городов, ни сел не встретится.
Вышемир вопросительно на меня глянул.
— Тебе решать, — замахала руками. — Я всего лишь парламентер.
— Снова ругается, — всплеснула курица крыльями.
Я глянула на нее и продолжила:
— Мне нужно сделать так, чтобы вы друг друга не поубивали и чтобы никто не пострадал. А уж путь сам выбирай, не я здесь жених.
После этого слова кто-то словно сдул с его лица все веселье. Интересно все-таки, в чем дело? Почему любое упоминание о невесте действует на него так… Отрезвляюще? Волнуется, должно быть.
— Мы обязаны спасти ее как можно скорее, — сдвинул брови на переносице он. И почему мне почудилось, что он сейчас самого себя в этом пытается убедить? — Поэтому едем коротким путем.
***
Долго ли, коротко ли, но двигались мы, пока видели дорогу. Уже успели въехать в лес, через который планировали значительно сократить путь. Карта, что досталась мне от Бабы Яги, была согласна с общим мнением. Крошечной звездочкой на ней отображались мы. Я видела, что примерно половина пути уже преодолена. Только Отрада оказалась недовольна нашим выбором. Я думала, что кикимора наоборот любит леса, но нечисть то и дело оглядывалась, никак не реагировала на шутки Добрыни и вообще вела себя крайне нервно. Когда мы спешились, чтобы разбить лагерь на ночлег, я подошла к зеленоглазой.
— Выкладывай, — без обиняков начала я.
Она отвела меня на несколько шагов от наших спутников и зашептала:
— Плохая идея идти через лес, здесь небезопасно.
— Почему? — удивилась я. — С нами много охранников. Не думала, что лесная кикимора боится зверья!
Я чуть насмешливо посмотрела на нее. Она поджала губы.
— Ярослава, это не смешно, — она впервые говорила со мной серьезно, куда-то пропала ее язвительность.
— Ладно, в чем тогда дело? — сдалась я и тоже стала серьезной.
— В местном лешем.
Я недоуменно на нее посмотрела. Вообще как-то не задумывалась, что их может быть несколько. Хотя, если следовать логике, у каждого леса должен быть свой хозяин.
— И что с ним не так?
— Я не знаю, никогда не была в чужих лесах, — она нервно теребила подол платья.
Ответ ясности не прибавил.
— Отрада, ты можешь нормально объяснить, что случилось?
— Ему не нравится, что мы здесь, я чувствую это! — она выставила предплечье, я увидела, как стоят дыбом волоски на руке.
— Может, ты просто замерзла?
— Кикиморы не мерзнут, балда, — недовольно прошипела она. — Я как будто знаю, что он прогоняет нас. Он не хочет, чтобы мы шли этим путем!
— Почему ты не сказала об этом сразу?
Она пропустила глаза.
— Так я не сразу поняла, что к чему. Сначала это было лишь мимолетное ощущение тревоги. Но чем глубже в лес мы заходили, тем яснее становилось, что нам здесь не рады.
В подтверждение ее слов поднялся сильный ветер. Откуда бы ему взяться в самой чаще, куда мы забрались, следуя почти заросшей тропинке?
— Видишь? — испугалась кикимора.
— А ты можешь с ним поговорить? Ну, сказать, что мы ничего плохого не хотим, что завтра нас здесь уже не будет?
Отрада расстроенно посмотрела на меня, в глазах ее стояли слезы.
— Он не слушает меня, нет, — замотала она головой. — Но он тут хозяин, а значит, может сделать с нами все что захочет.
— Ты умеешь успокаивать, — невесело ухмыльнулась я.
— Я не успокоить тебя пытаюсь, а сказать, что нам нужно отсюда уходить! Ночью может случиться все что угодно!
Она почти выкрикнула это. Мужчины тем временем, не обращая внимания на довольно ощутимые порывы ветра, раскладывали вещи и расседлывали лошадей. Услышав вскрик кикиморы, к нам поспешил Кащей.
— Что случилось? — он смотрел то на меня, то на нее.
— Отрада утверждает, что местный леший нас отсюда прогоняет.
Вопреки моим ожиданиям, Вышемир отнесся к словам кикиморы очень серьезно. Он сразу нахмурился.
— Он говорил с тобой? — разноцветные глаза остановились на нечисти.
— Не только со мной. Разве ты не чувствуешь? — она раскинула руки в стороны, ветер трепал подол ее платья и пряди волос, которые выбились из темной косы.
— Да, какая-то смутная тревога, — согласился Кащей.
Теперь и я уже ощущала то, о чем они толковали. Или просто они накрутили меня своими разговорами. Члены
