– Я в шоке! – коротко и емко отреагировал на новшество маэстро.
– Может, вы просто не в состоянии с этим справиться? – подзадорил его Андрей.
– Что? Да Милко оденет любую каракатицу, даже чехол для танка сошьет, так что он будет не хуже Клавы Шиффер. Но! Мой эстетический вкус не вынесет такого надругательства...
– Ваше мнение, Милко, необъективно и обидно! – решительно оборвала его Катя.– Любая женщина, которая зайдет в магазин «Zimaletto», должна выйти из него с удачными покупками, счастливая и уверенная в себе. Это и есть новая стратегия нашей компании!
– Думаю, что «Zimaletto» по силам эта задача, – с энтузиазмом поддержал Катю Малиновский.– Вот только в Милко я не уверен...
– Нет, вы слышали? Он не уверен, – Милко снова потянулся за таблетками. – Да такой великий художник, как я, может одеть даже зоопарк!
– У меня к вам другое предложение, – таинственно улыбнулась госпожа и.о. президента.– Оденьте для начала «Женсовет»!
Милко буквально рухнул на стул и бессильно закрыл лицо руками, бормоча:
– Это шантаж. Милко и. сам может всех шантажировать. Я великий маэстро! Я сделаю коллекцию для ужасных женщин, но тут же уволюсь...
– А еще, – с гордостью сообщила Катя, – готовить рекламную компанию для новой коллекции я пригласила Юлиану Виноградову.... Она уже дала согласие!
– Господин Зорькин, ваша невеста в своем кабинете, – подчеркнуто официальным тоном объявила Клочкова в ответ на дежурный вопрос Зорькина о том, где сейчас Катя. После последнего рандеву с любимым автомобилем Вика хмурилась и даже ногти красила быстро и безрадостно.
– Какая невеста? Я свободен, Вика, и готов на все... – для Виктории Зорькин был способен на все – даже упасть на одно колено и пропеть серенаду.
– Я знаю, на что ты способен. Только и можешь, что обманывать бедных девушек! – Вика агрессивно прищурилась и стала выбираться из-за стола.– Обещал мне машину, работу, аванс и светлое обеспеченное будущее!
– Про коммунизм я ничего не говорил! – стал пятиться к лифту осторожный Зорькин.
– Где же все это, Коленька? Ты нагло мне врал все это время, играл моими чувствами, а теперь стоишь, будто бы ничего и не произошло! Может, ты думал, что я буду с тобой спать, как последняя дура? Так вот, ты ошибался!
– Викуся, милая, давай поговорим спокойно – хотя бы в память о наших замечательных отношениях в прошлом...
– Отношения?! Забудь это слово, подлец! Ненавижу!
Вика поняла, что Зорькин сбежит раньше, чем она выберется из-за стола на оперативный простор, и запустила в не оправдавшего надежд жениха папкой с документами. Ворох страничек разлетелся по приемной красивым веером, так и не поразив цели.
– Вика, у тебя там... маленькая неприятность, – Николай смущенно кивнул на чулок Виктории. По нему ползла свежая предательская стрелка.
– Не смей делать мне замечания! – Вика хотела запустить ему вслед еще и подставку с карандашами, но Зорькин успел юркнуть в кабинет Пушкаревой.
ГЛАВА 19
Николай приветственно кивнул и встал в стороне, ожидая, пока Катя завершит разговор с курьером.
– Отдал пакет Андрею Палычу? – осведомилась Пушкарева.
– Да, сразу же!
– И что он?
– Заглянул и сразу выбросил его в мусор, – сообщил Федор.
Как ни пытался курьер заглянуть через плечо Жданова и выяснить, что находится в пакете, его попытки терпели крах. Теперь приходилось только гадать, почему такой ценный для Пушкаревой пакет Жданов просто отправил в мусорную корзину, и говорить начальнице правду.
– Очень хорошо. Спасибо, Федор, – тихо, но спокойно похвалила его Екатерина.
– Что ты застыл? Проходи, – курьер уже ушел, и Катя целиком переключила внимание на Зорькина.
– Знаешь, когда женщина твоей мечты говорит, что тебя ненавидит, это навевает легкую грусть, – мечтательно вздохнул Зорькин.
Он все еще грезил о совсем других отношениях с Викторией.
– Зорькин, ты прекрасно знаешь, что у Вики одна цель – вытянуть из тебя любыми путями деньги на машину, – сухо напомнила ему Катя.
– Да, ты права... Вот когда начинаешь верить классикам: «Автомобиль – это не роскошь...»
– ...а средство помириться с Викторией, – улыбнулась Катя – ее старый друг действительно неисправим.
– Понимаю. Я другого понять не могу. Зачем ты отослала пакет Жданову? Открытки надо было просто выбросить, а шоколадки могла бы скормить... мне, – разочарованно вздохнул Зорькин.
В конце концов, Катя тоже много ошибалась – любой имеет право на ошибку. Особенно в личной жизни!
– Это же его подарки. Когда-то я смотрела на них и верила, что он меня любит. Даже сейчас у меня просто рука не поднялась их уничтожить. В отличие от Жданова... – тихо и виновато призналась она и поправила строгий костюм, как бы одергивая саму себя.– Ничего, скоро я закончу все дела с «Zimaletto» и забуду о нем навсегда. Мне не нужны ни чужая власть, ни чужие деньги!
– На твоем месте я бы эти документы эпохи уничтожил! – запоздало посоветовал Зорькин.– По-моему, на территории «Zimaletto» ничего нельзя выкидывать в мусорную корзину. Найдут и разболтают!
Катя внимательно посмотрела на Николая. Самой ей и в голову не пришло, что опасный мусор может снова наделать бед, если отправится странствовать по офису и попадет в чужие руки! Для одних это просто «компромат», а для нее – частичка жизни. Ее чувства, надежды, разочарования...
Пушкарева стала лихорадочно вспоминать, в котором часу в «Zimaletto» вывозят мусор.
Роман недоуменно уставился на Жданова и строил гипотезы, что могло произойти в его получасовое отсутствие, чтобы повергнуть Андрея в такое состояние! Тот сидел, облокотившись на стол, запустив пальцы в волосы и закрыв глаза. Рядом лежали очки. Поза Андрея выражала настоящее отчаяние.
– Что стряслось? – осторожно начал прощупывать почву Малиновский.
– Катя мне их вернула... – тихо сказал Андрей.– Мои подарки, шоколадки, игрушки... Открытки... Все – в пакете...
Признаться, пока что Малиновский не усматривал в происшествии никакой трагедии. А Жданов продолжал:
– Я хотел их сложить в стол... Но вошла Кира, и я бросил их в мусор... Прямо в пакете! Вышел по делам... Вернулся – а уборщица уже мусор вынесла! Пакета нет, в урне пусто...
Андрей несколько успокоился и надел очки:
– Если бы не Кира, я бы не выбросил пакет... «Надо срочно поддержать друга – что-то он совсем расклеился после возвращения Пушкаревой», – отметил Рома. А что может поддержать лучше, чем здоровый мужской юмор? Он хмыкнул:
– Хотел хранить на память обо мне? Согласен, там было несколько неплохих образцов художественного вранья...
– При чем здесь ты?! В этом пакете были мои воспоминания и чувства! – не принял шуточного тона Андрей.
