Читаем без скачивания Смерть под парусом - Чарльз Сноу

— Почему? — спросил я.

— Потому что Кристофер знает не хуже меня, что он смог бы легко убрать с пути счастливого соперника, но убивать отвергнутого соперника нет никакого смысла. Если допустить, что Роджер добился любви Эвис и Кристофер убил его из-за этого, в таком случае Кристофер, пытаясь замести следы преступления, старался бы запутать нас и утверждал, что Роджер ничего не значил в глазах Эвис. То есть он преподнёс бы нам эту историю именно так, как он это и сделал. Но весь фокус в том, что, если бы Эвис действительно была неравнодушна к Роджеру, предположить, что она стала бы выгораживать человека, который его убил, просто нелепо… нелепо предполагать также, что у неё были какие-то особые причины для того, чтобы навязывать нам мысль, что она не питала никаких чувств к Роджеру. Нет, насколько я понимаю, Эвис действительно была совершенно равнодушна к Роджеру. Надо будет ещё разок это проверить. Ясно одно: слова Эвис и Кристофера вполне совпадают — таково положение вещей на данный момент.

— Слишком уж ты заинтересовался взаимоотношениями этого треугольника, — заметил я.

Финбоу перетасовал карты и ответил:

— Если я разберусь в них, я смогу определённо сказать, виновен Кристофер или нет. Он очень умён, этот юноша, и дьявольски хитёр, так что такое убийство ему как раз под силу. Ты заметил, как он играет в бридж? Он любит риск! И я думаю, что в случае необходимости он вполне мог бы убить человека. Кроме того, меня немного настораживает это медицинское обследование. Если он не вернётся завтра к вечеру или вернётся, но будет чем-то обеспокоен, я начну подозревать, что это так или иначе связано с убийством Роджера.

Финбоу глубоко задумался.

— Впрочем, нельзя во всём усматривать какую-то взаимосвязь. Кристофер просто обязан пройти это обследование. Кроме того, он как будто выходил из каюты всего на какой-то миг. Не так-то просто убить человека, отрегулировать румпель и привести себя в порядок — и всё то за какие-то три минуты. Может быть, его спугнул кто-то — чьё-то неожиданное появление или голос?

Я даже в мыслях не хотел представить себе картину, которую нарисовал мой приятель. А Финбоу продолжал:

— В общем, не исключено, что убийство совершено Кристофером. Его поступок было бы проще объяснить, если бы налицо был такой мотив, как ревность. Поскольку мы можем исключить её — а я думаю, ревность в данном случае исключается, — трудно понять, зачем ему убивать отвергнутого соперника. Было бы более естественно, если бы он, видя страдания Роджера, радовался им.

— Есть ещё один мотив, я говорил тебе о нём вчера, — сказал я. — Кристофер мог убить Роджера ради того, чтобы сделать Эвис богатой наследницей, а после женитьбы эти деньги стали бы их общими.

— Вполне допустимо, Иен, — сказал Финбоу. — Но с психологической точки зрения необъяснимо. Сомневаюсь, чтобы человек, страстно влюблённый в женщину, пошёл на убийство в целях наживы — особенно если учесть, что сам он будет неплохо обеспечен в недалёком будущем. Кристофера сейчас гложет иная забота — отношение Эвис, потому что он видит, что девушка ещё не убеждена, стоит ли ей выходить за него замуж. С точки зрения Кристофера, то обстоятельство, что Эвис получит наследство, скорее, перевешивает чашу весов не в его пользу: став богатой, она начнёт сомневаться, стоит ли ей вообще торопиться с замужеством.

— И к какому же выводу ты пришёл? — спросил я.

— Ни к какому, — ответил Финбоу. — Но понемногу у меня начинает складываться довольно чёткое представление о твоих молодых друзьях. Чтобы оно стало полным, мне надо ещё раз поговорить с Эвис. Подожди меня здесь, я мигом.

Откинувшись на спинку шезлонга, я закрыл глаза, надеясь привести в порядок свои мысли. Но стоило мне закрыть глаза, как я вновь слышал голос Финбоу, и под аккомпанемент этого вкрадчивого голоса передо мной стали возникать жуткие картины. Я увидел Эвис: вот она горюет о Роджере («Она неплохая актриса», — сказал о ней Финбоу), а вот испуганно смотрит на меня из угла столовой, освещённой пламенем свечи, а то вдруг с жаром начинает рассказывать Финбоу о своём заветном желании — хоть раз в жизни испытать, что такое любовь («Она слишком утомлена, чтобы настолько убедительно лгать», — вспомнились мне слова Финбоу). Но самоистязание не может длиться вечно, и скоро я поймал себя на том, что начинаю строить гипотезы, уличающие Кристофера в убийстве Роджера. Тем более что представить себе Кристофера, с его худым бронзовым лицом, склонённым над своей жертвой, оказалось гораздо легче, чем вообразить Эвис, хладнокровно взирающую на чёрную дыру в груди своего бывшего поклонника. Похоже, что Финбоу тоже подозревает его. Я попытался суммировать все факты, говорящие за то, что Кристофер — убийца.

Спустя четверть часа из сада пришли Финбоу и Эвис. На лице моего друга сияла его обычная приветливая улыбка.

— Я вижу, ты уютно устроился, Иен, — обратился он ко мне.

— Уютно, — ответил я.

— Жаль, — сказал Финбоу. — А мы хотели попросить тебя покатать нас на лодке.

Тяжело вздохнув, я поднялся, что поделаешь: я всегда гордился тем, что парусный спорт — моя стихия. Вскоре, разыскав лодку, мы опустили киль и медленно поплыли по Тёрну к Поттер-Хайгему.

— Эвис, — спокойно сказал Финбоу, — я хочу с вами поговорить.

Вся кровь отхлынула от лица Эвис, но она всё же нашла в себе силы улыбнуться Финбоу, сидевшему напротив.

— Ну что ж, это нам обоим пойдёт на пользу, — ответила она.

— Поговорим о единственном предмете, который может интересовать пожилого мужчину в разговоре с молодой девушкой.

Она вяло улыбнулась:

— И этот предмет…

— Её увлечения, — ответил Финбоу. — Только к сорока годам начинаешь правильно судить о чужих увлечениях и окончательно запутываешься в своих собственных.

Круто вывернув лодку, чтобы не врезаться в острый мыс, я сказал Эвис:

— Остерегайтесь его, дорогая. Он всегда славился своим бессердечием, вот и сейчас пустился во все тяжкие, чтобы поймать вас в свои сети.

Эвис усмехнулась.

— А я, — заявила она, — не склонна обсуждать свои увлечения ни с кем.

— Однако вы ничего не имели против этого сегодня ночью, — возразил Финбоу.

— Я была не в себе тогда, — сказала она, и её бескровные губы сжались в тонкую линию. — Все мы иногда делаем глупости.

— Бывает, — спокойно подтвердил Финбоу. — Но довольно часто это идёт нам на пользу.

— И доставляет несомненное удовольствие нашим слушателям, — добавила Эвис.

— Я вообще люблю слушать чужие исповеди, — мягко заметил Финбоу. — А исповедь красивой женщины полна особого очарования.

— Весьма тронута, — откликнулась она. — Мне остаётся только надеяться, что я была достаточно откровенна и вы чувствовали себя вполне счастливым.

— Для полного счастья мне не хватает ещё нескольких слов, — сказал Финбоу. — Вот если бы вы и сейчас были бы со мной так же откровенны, это действительно доставило бы мне немало радости. Мне кажется, вы должны испытывать гордость, зная, что от вас зависит сделать человека счастливым.

— Я это слышу уже не первый раз, — презрительно сказала она. — Все пошляки говорят одно и то же: «Почему не доставить мне удовольствие, ведь ты от этого ничего не потеряешь». Мистер Финбоу, мне кажется, вы переоцениваете свои возможности.

Стараясь не упустить ни одного нюанса в этой стремительной словесной дуэли, я думал, какая же из двух настоящая Эвис — та холодная молодая женщина, что разговаривала с Финбоу как равная с равным, или хрупкое беспомощное создание, готовое заплакать по любому поводу. Теперь я видел, что обе сочетались в одном лице.

— А мне кажется, что вы напрасно так уверены в своей неуязвимости, — произнёс он ровным голосом.

Эвис как-то сразу обмякла. С трогательным, страдальческим выражением она нерешительно промолвила:

— Вы хотите сказать, что полиция может…

— Я хочу сказать, — заявил Финбоу, — что, если вы отказываетесь говорить откровенно с нами, безобидными пожилыми джентльменами, как бы вам не пришлось иметь дело с менее обходительными собеседниками.

Эвис погрузилась в молчание. Затем, как бы решившись на что-то, она вполголоса спросила:

— Скажите, а вам обязательно нужно копаться в моих сердечных делах?

— Боюсь, что обязательно, — ответил Финбоу. Эвис прикусила губу и неожиданно заявила:

— Я никого в жизни не любила.

— В таком случае, — сказал Финбоу, — это несчастье для тех, кто любил вас.

— Несколько раз я была увлечена. Мне, например, очень нравится Кристофер. Может быть, я когда-нибудь и полюблю его, если я вообще на это способна. А знаете, почему я стала его невестой?

— Не знаю, но хотелось бы узнать, — ответил Финбоу.

— Чтобы раз и навсегда отделаться от Роджера, — гневно выпалила она. — Чтобы рядом со мной был человек, который избавил бы меня от его приставаний, помешал бы Роджеру всё время стоять у меня над душой, чуть ли не каждый вечер тянуть меня в ресторан и являться ко мне в любое время дня и ночи. Это было невыносимо. — Потом, немного успокоившись, она добавила: — Роджер уже много лет добивался моей руки, но я его терпеть не могла. Как друга я его ценила, конечно… и теперь, когда произошла эта ужасная история, я даже жалею, что не относилась к нему лучше…