Читаем без скачивания Смерть под парусом - Чарльз Сноу

— Я возьму эту задачу на себя, — любезно вызвался Финбоу.

— Вот спасибо так спасибо, — ответил Кристофер. — Ничего не могу с собой поделать: как увижу Беррелла, так и подмывает ткнуть его в живот и сказать: «У-у!»

— Я тоже еле сдерживаюсь, — пробормотал Финбоу.

— Надеюсь, Кристофер, правление не срежет тебе для начала зарплату наполовину. А то старые хрычи, засевшие в таких заведениях, любят наводить экономию, — заметил Уильям, потягивая чай.

— Да, тогда мне придётся туговато, — улыбнулся Кристофер. — Ну, пожелайте, чтоб мне скостили не более десяти процентов.

Мы хором воскликнули: «Ни пуха, ни пера!» — и, подняв свои чашки с чаем, выпили за это. Эвис, переглянувшись с Кристофером, ласково улыбнулась ему.

Кристофер уехал сразу же после завтрака, а мы, оставшиеся, коротали время до ленча, занимаясь кто чем: читали, писали письма, болтали или играли в карты — в покерного дурака, честь изобретения этой игры принадлежит Филиппу. Правила её оказались довольно сложными. Сначала надо было выискивать в газетах вопиющие глупости, произнесённые публично властителями умов Англии. Потом эти цитаты выписывали на маленькие картонные квадратики, а дальше игра шла по всем правилам покера, только ценность карты определялась размером глупости, содержавшейся в данном изречении. Лучшим игроком была признана Эвис: у неё на руках оказался весьма внушительный набор цитат, куда внесли свою лепту три директора школ и два епископа.

Первые утренние часы царило спокойствие, совсем как в былые времена, ничто не напоминало нашу тревожную насторожённость. Однако, как и следовало ожидать, этот покой был только временной передышкой. Нарушила его Тони: задолго до ленча она демонстративно отсела в сторонку, зло поджав свои ярко-красные губы. Потом всякие мелочи стали действовать на нервы, и незаметно, шаг за шагом начали рушиться наладившиеся отношения. Погода после полудня тоже испортилась — похолодало, поднялся ветер, и нам ничего другого не оставалось, как сидеть в гостиной, деться нам больше было некуда, и это ещё больше накаляло атмосферу. Дождь непрерывно стучал в окна, шумел ветер в камышах, и над болотами плыли, подгоняя друг друга, бесконечные свинцовые тучи.

На реке напротив нашего дома боролась с ветром какая-то яхта. Она явно попала в неумелые руки, двое юнцов с исхлёстанными дождём лицами бестолково гоняли судно от одного берега к другому, не продвигаясь вперёд ни на ярд. Я уныло наблюдал за их манёврами.

Вдруг на реке послышалось тарахтение, и, как стрела, мелькнула, едва не задев мечущуюся по реке яхту, моторная лодка Беррелла. Проскочив мимо дома, лодка внезапно повернула обратно.

— А наш Беррелл виртуоз, — заметил Финбоу. — Наверное, приехал поговорить с нами.

Мы открыли сержанту дверь и впустили его через веранду в дом. Нимало не смущаясь тем, что у него под ногами образовалась лужа, он с места в карьер обрушил на наши головы целую речь:

— Добрый день. Я хочу ещё разок допросить всех вас о… пострадавшем. Как выяснилось, я не могу завершить построение своей системы, — он произнёс это слово торжественно, почти с благоговением, — пока не получу дополнительных сведений о докторе Миллзе. Я хочу, чтобы каждый из вас рассказал мне без утайки всё, что может вспомнить о докторе Миллзе со дня знакомства с ним. Мисс Гилмор, вас это, разумеется, не касается, так как вы раньше не знали доктора Миллза. Начнём с вас, мистер Кейпл.

— Прежде чем приступить к делу, — мягко вмешался Финбоу, — снимите, пожалуйста, пальто. Вы не можете себе позволить болеть — в полиции без вас как без рук. Вы же промокли до костей.

— А я даже и не заметил, — ответил Беррелл с горящими глазами. — Когда я занят расследованием, для меня ничего вокруг не существует.

— Это делает вам честь, — сказал Финбоу. Беррелл признательно улыбнулся.

— Но всё-таки позвольте нам побеспокоиться о вашем здоровье. — Финбоу помог сержанту снять пальто. Потом усадил его в кресло у окна.

Я отлично понимал, что у него были свои соображения, чтобы сохранить хорошие отношения с Берреллом, но такая подчёркнутая предупредительность казалась мне совсем неуместной. Я сел рядом с Берреллом и, еле сдерживая раздражение, стал отвечать на его вопросы. Я рассказал ему, что впервые познакомился с Роджером в 1921 году, когда он только начал хирургическую практику в собственной клинике; в последующие десять лет мы постоянно с ним общались: дважды я гостил на его вилле в Италии и один раз он приезжал отдыхать в моё имение в Россшире. На вопрос Беррелла, был ли Роджер богат, я ответил:

— Да, он был человек с достатком, да и врачебная практика приносила ему немалые доходы.

Беррелл продолжал:

— К тому же он был наследником состояния своего дядюшки, не так ли? Он должен был как будто бы получить очень большое наследство после смерти сэра Артура Миллза?

— Кажется, — ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— А не приходилось ли вам, мистер Кейпл, слышать, — спросил Беррелл, — о намерении мистера Миллза жениться?

— Надо полагать, у него было такое намерение, — ответил я. — У большинства мужчин в его возрасте рано или поздно появляются такие намерения.

— Нельзя ли поконкретнее, мистер Кейпл, — сделал мне замечание Беррелл.

Решив, что в подобной ситуации нет смысла увиливать от прямо поставленных вопросов, даже если имеешь дело с Алоизом Берреллом, я сказал:

— Ходили слухи о его неудачной любви.

Беррелл медленно записывал каждое моё слово в новую записную книжку, на обложке которой, как я краем глаза заметил, было начертано: «Данные дела Миллза». Он прочитал написанное с озадаченным видом и подозрительно взглянул на меня.

— Боюсь, что так мы далеко не уедем, — заметил он.

— Это не моя вина, — ответил я.

— Ну ничего, — заявил он, добродушно отмахнувшись, — всё равно эти сведения пригодятся мне при окончательном построении системы.

Освободившись, я присоединился к Финбоу и Тони, сидевшим в углу гостиной, в то время как остальные трое ожидали своей очереди для разговора с Берреллом.

— А-а, Иен, — тихо обратился ко мне Финбоу, — ты подоспел вовремя: сейчас я буду предсказывать Тони судьбу.

— А я её и без вас знаю, — ответила Тони с коротким смешком. — Лучше не морочьте мне голову всякой чепухой.

— Не пожалеете, уверяю вас, — улыбнулся Финбоу. — Ну, будьте пай-девочкой, сходите и принесите мне карты.

Тони принесла две колоды карт, и Финбоу стал сосредоточенно тасовать их. Моё внимание раздвоилось. У окна Беррелл допрашивал Эвис, и, хотя я знал, что ничего нового он от неё не узнает, я напрягал слух, чтобы не упустить ни слова из их разговора. С другой стороны, я догадывался, что Финбоу неспроста вызвался гадать Тони: он хотел понять, что творится у неё в душе. Это его излюбленный приём. И я был уверен, что ему удастся ухватиться за какую-нибудь ниточку, незаметную, быть может, для меня, но которая поможет размотать клубок и разобраться в истинных причинах беспокойства Тони. Финбоу разложил карты двумя горизонтальными рядами по пять штук в каждом и начал рассказывать:

— Когда вам не было ещё и двадцати лет, вы были влюблены в какого-то брюнета.

— Он был шатен, а не брюнет, — поправила Тони.

— Ну, по картам не узнаешь таких тонкостей. (Послышался голос Беррелла: «Вы часто виделись с доктором Миллзом последние четыре года, мисс Лоринг?» Я услышал, как Эвис тихо прошептала: «Да».)

— А вам ещё какие-то короли выпали, — продолжал Финбоу. — Я не могу сказать точно, но их было больше двух.

Смех Тони показался мне немного неестественным.

— Вот этот шатен с краю, должно быть, Филипп, — плёл свою паутину Финбоу. — Карты говорят, что оба они, и Филипп и брюнет, были влюблены в вас.

(«…Мой кузен любил весело пожить», — услышал я голос Эвис.)

— Но позвольте, до Филиппа, оказывается, у вас ещё кто-то был, — заметил Финбоу, вглядываясь в карты, как будто в самом деле что-то читал там.

— О, это, наверное, Борис, — поспешила объяснить Тони. — Неужели я никогда не рассказывала вам о Борисе, Финбоу? Я с ним познакомилась в Ницце. Он был влюблён в меня по уши, но мне было не до него — я увлекалась тогда музыкой.

— Тогда это вряд ли Борис, — пробормотал Финбоу. — Потому что здесь вам выпал взаимный интерес.

(Беррелл меж тем перешёл к допросу Филиппа: «Давно ли вы знакомы с доктором Миллзом?..») — Карты всё врут, — заявила Тони.

— Почему же? Ведь они правильно сказали, что вы пользовались успехом у Филиппа и у того брюнета, — продолжал Финбоу, — по-видимому, они верно говорят насчёт… э-э… других вещей? Всякое, знаете ли, в жизни бывает.

Тони вскочила как ужаленная… зрачки её глаз настолько расширились, что остались только тоненькие, коричневый и серый, ободки вокруг огромных чёрных кругов.