нового главы Советского государства. Вахту сдал Андрей Громыко, вахту принял Михаил Горбачев».
Всего лишь семь с лишним месяцев Горбачев занимал пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Проводившееся им реформирование системы государственной власти было сопряжено с введением нового поста — председателя Верховного Совета СССР.
Процесс получения Горбачевым этого поста имел совсем иную драматургию, нежели та, на основе которой занимали высшие государственные посты в Верховном Совете его предшественники, да и недавно он сам. Конечно, процедуре избрания, как и прежде, предшествовал Пленум ЦК КПСС, но все остальное разительно отличалось от привычной, шаблонной схемы.
Пленум, рекомендовавший кандидатуру Горбачева для избрания председателем Верховного Совета, состоялся 22 мая 1989 года. Само же перестроечное действо его избрания состоялось через два дня, 25 мая, на первом заседании первого Съезда народных депутатов СССР.
Утреннее заседание Съезда ушло, в основном, на решение процедурных вопросов. В развернувшейся сразу же дискуссии о съездовской повестке дня некоторые депутаты настаивали на том, чтобы выборы председателя Верховного Совета провести после заслушивания докладов и их обсуждения. В итоге, вопрос о председателе был включен в повестку дня вторым — после выборов Мандатной комиссии. Эта, казалось бы, малозначительная деталь засвидетельствовала рождение нового явления — начала парламентской борьбы.
Выборам председателя Верховного Совета было посвящено все вечернее заседание Съезда. Это тоже было в диковинку: речь шла уже не о краткой процедурной формальности, а о длительном ожесточенном столкновении мнений. В дискуссии приняли участие свыше сорока депутатов.
С положенным по процедуре предложением избрать Горбачева председателем Верховного Совета СССР выступил уже не секретарь ЦК партии, как это обычно практиковалось, а представитель депутатского корпуса — известный писатель Чингиз Айтматов. Он заявил, что имеет поручение от собрания депутатских групп и партийного собрания народных депутатов выдвинуть кандидатуру Горбачева на этот пост.
В выступлении Айтматова не было ни тени казенности. Он назвал Горбачева человеком, который «растревожил спящее царство застоя», который «волею судеб пришел к руководству как нельзя вовремя», который «отважился на, казалось бы, невозможное — на революцию умов при сохранении социалистического устройства общества», который «отважился на этот путь социального обновления и стоит на нем на крутом ветру перестройки».
В выступлении Айтматова в немалой степени присутствовали элементы славословия в горбачевский адрес, что дало затем повод некоторым депутатам даже обвинить писателя в стремлении потворствовать зарождению культа личности Горбачева. Словом, в новом по форме выступлении кое-кто усмотрел старое содержание, несмотря на то, что в писательском выступлении содержались фразы типа: «Сегодня наша критика касается и Горбачева».
Впрочем, дальнейший ход событий на Съезде и формой, и содержанием отличался от всего того, что в предыдущие годы происходило в советском парламенте. Развернувшаяся дискуссия высветила три барьера на пути избрания Горбачева: во-первых, отрицательное отношение части депутатов к совмещению постов генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Верховного Совета СССР; во-вторых, требование ряда депутатов дать объяснения некоторым действиям и шагам Михаила Сергеевича и, в-треть-их, возникшую к концу заседания «проблему» Ельцина как горбачевского конкурента на пост председателя Верховного Совета.
Уже выступавший вслед за Чингизом Айтматовым депутат В. А. Логунов заявил, что Михаил Сергеевич в случае его избрания на пост главы Верховного Совета должен сложить с себя полномочия генерального секретаря ЦК КПСС. Депутат предлагал «защитить Горбачева от партократов», что и должно было бы выразиться в сложении им полномочий генсека и члена Политбюро. Против совмещения высшего партийного и высшего государственного постов высказалось еще несколько съездовских ораторов. Среди них депутат С. Н. Звонов, заявивший, что «концентрация власти в одних руках, в лице одного человека противоречит принципам правового государства, демократии».
Не остались в долгу и сторонники совмещения постов. Депутат А. В. Есейкин, к примеру, заявил, что поскольку М. С. Горбачев «является нашим лидером», он должен оставаться во главе партии и став главой Советского государства. Депутат Ю. В. Соловьев также настаивал на том, что «было бы грубой ошибкой разделять сегодня должности Председателя Верховного Совета и Генерального секретаря ЦК КПСС».
Подобную позицию поддержал и депутат А. Ф. Емельянов, который назвал, однако, «односторонней, неправильной и обидной для самого Горбачева постановку вопроса о том, что если он освободит пост Генерального секретаря ЦК КПСС, то в партии не найдется достойного руководителя. Такой человек найдется, и работы хватит и там, и там».
Последовали призывы к Михаилу Сергеевичу «высказать обоснования и мотивы совмещения» высших постов, И Горбачеву действительно пришлось принять участие в дискуссии. К этому его вынудили и многочисленные, в большинстве своем «неудобные» вопросы, которые задавали в своих выступлениях депутаты. Некоторые из этих вопросов граничили с обвинениями в адрес Михаила Сергеевича. Был, между прочим, среди них и вопрос о правомерности строительства его дачи в Крыму. Отмолчаться в такой ситуации было уже невозможно.
Подобного поворота событий Михаил Сергеевич, наверное, не ожидал. Церемонию его избрания на высший государственный пост нельзя было назвать не только торжественной, но и в полной мере парламентской: эмоции хлестали через край. Порой было трудно разобраться — избрание ли это главы государства или же судебный процесс над злоумышленником.
В своем выступлении Горбачев назвал все происходившее на Съезде свидетельством того, что «перестройка идет вперед». Аргументируя совмещение высших постов, он сослался на рекомендации XIX Всесоюзной партконференции.
Горбачевские ответы на вопросы были пространными, но не обстоятельными. Категоричность, четкость, строго зафиксированная позиция им свойственны не были. Превалировал элемент лавирования. В таком же духе ответил Михаил Сергеевич и на вопрос о строительстве дачи в Крыму.
Словом, дачная тема примешалась на Съезде к вопросу об организации высшей власти в стране. Примешалась, правда, еще не так, как примешается затем, в августе 1991-го, когда всему миру станут известны слова: «Крым», «Форос», «дача Горбачева».
В политической биографии Михаила Сергеевича первый день работы первого Съезда народных депутатов СССР стал одним из самых памятных экзаменов. Причем по мере приближения к концу заседания этот экзамен все более усложнялся.
После вынужденного выступления Горбачева дискуссия на Съезде возобновилась с новой силой. На трибуне появился инженер-конструктор из города Апатиты депутат А. М. Оболенский, который обратился к Съезду с заявлением о выдвижении своей кандидатуры на пост председателя Верховного Совета СССР. Несколько депутатов, включая А. Л. Собчака, высказались за включение фамилии Оболенского в избирательный бюллетень. Было проведено голосование, но большинством голосов это предложение было отклонено.
А дальше Михаила Сергеевича ждал серьезный «сюрприз»: депутат Г. Э. Бурбулис обнародовал с трибуны наказ избирателей Съезду рекомендовать на пост председателя Верховного Совета СССР Бориса Николаевича Ельцина.
Нельзя сказать, что до этого момента речь еще не шла о ельцинской кандидатуре. Отнюдь нет. Выступавший в дискуссии вторым депутат В. Л. Яворивский заявил, что «украинская делегация за Горбачева, но все-таки будем в
