Если в столицах держав Тройственного союза царила радость по поводу событий в Швеции, то в Мадриде господствовали пессимистические настроения. Разгром испанского флота, провал заговора Челламаре и гибель Карла XII резко ухудшили внешнеполитическое положение Испании. Беретти-Ланди предупреждал Куракина, что если французские войска вторгнутся в Испанию, а Россия останется в стороне, то «тогда без сумнения король его вынужден будет, почитай неволей, мир учинить» Однако Борис Иванович, наблюдая за тем, как испанские агенты в Голландии закупали в огромном количестве снаряжение и корабли, сделал вывод, что кардинал Альберони намерен продолжать войну и в 1719 г.
Со смертью Карла XII резко изменилась и тональность со стороны правящих кругов держав Тройственного союза по отношению к русским послам и дипломатам Из Лондона Ф П. Веселовский доносил о «холодности» к нему Стенхоупа, который уже не предлагает заключить союзный договор в обмен на прекращение Россией переговоров со Швецией. В свою очередь Шлейниц писал, что аббат Дюбуа грозит войной России, если Петр не порвет связей с Альберони и якобитами Неутешительные вести приходили и из Вены, где, по сообщению русского посла, велись переговоры о создании антирусского союза Таким образом, события второй половины 1718 г, имевшие место в Западной Европе и Швеции, значительно ухудшили положение России, которое стало критическим после заключения в Вене 5 января 1719 г союза между Ганновером, Австрией и Саксонией. Венский договор, организованный английской дипломатией, предусматривал не только лишение России ее завоеваний в Прибалтике, но и отторжение от нее Киева, Смоленска и других земель Договор предусматривал также проведение в жизнь решения Карла VI о секвестре Мекленбурга и применении силы против тех стран, которые осмелятся помешать этому. При этом, однако, необходимо заметить, что участие Австрии в Венском союзе объяснялось прежде всего не глубиной русско-австрийских противоречий, а стремлением имперского правительства оказать силовое давление на Петра, чтобы заставить его отказаться от идеи присоединения к шведско-испанскому блоку Ганноверский посол в Вене доносил, что, если бы Карл VI узнал о гибели шведского короля до 5 января, он никогда бы не подписал данный договор. И хотя смерть Карла XII устраняла эту опасность для Империи, русско-австрийские отношения вскоре оказались на грани войны.
После подписания императором Венского договора западная дипломатия прилагала отчаянные усилия, чтобы толкнуть Австрию на войну с Россией. Видимо, по совету французского посла в Швеции графа де ля Марка, королева Ульрика-Элеонора переслала в Вену бумаги барона Герца, в которых якобы говорилось, что «между Россией и Испанией существует договор; будто в Петербурге находится испанский эмиссар, а в Испании также русский агент; и правительство испанское назначило царю субсидии» Эти документы, а также сообщение о высылке из России австрийского посла Плейера, который навлек на себя гнев Петра тенденциозным освещением дела царевича Алексея, взорвали императора. Русскому послу Ф П. Веселовскому было предложено немедленно покинуть столицу Австрии.
В западноевропейских политических кругах не сомневались в том, что создание Венского союза и разрыв между Веной и Петербургом неизбежно приведут к войне. Шлейниц сообщал в конце марта, что Венский договор будет осуществлен после «умиротворения» Испании и первым его шагом будет изгнание русских войск из Мекленбурга. Посол рекомендовал привести в «добрую безопасность» русские границы и укрепления Киева, Смоленска и балтийских городов. Из Польши шли сообщения о концентрации вблизи ее границ австрийских войск и о требовании польского сейма вывести из Польши корпус генерала А. И. Репнина.
В такой грозной для России международной обстановке царь был вынужден отказаться от своей мекленбургской политики, несмотря на слезные призывы о помощи со стороны племянницы царя Петр понимал, что именно на это и рассчитывает Георг I, чтобы использовать мекленбургский конфликт как предлог для развязывания войны против России силами Венского и Тройственного союзов. Летом 1719 г. русские части оставили Мекленбург, куда тотчас вошла ганноверская армия. В Мекленбурге вскоре была создана комиссия под «председательством» Георга I для управления герцогством от имени императора. Уступая Мекленбург английскому королю, русское правительство не только устраняло возможность войны, но и рассчитывало, что этот жест доброй воли как-то смягчит антирусскую политику Георга I. Однако надежды Петра не оправдались.
Обострение русско-австрийских отношений вывело из оцепенения испанское правительство и возродило оптимистические настроения у его руководителей. Альберони писал в те дни, что настал момент, когда можно «втянуть императора в войну на севере». Он немедленно отдал распоряжение отправить Лавлеса в Петербург, поставив перед ним задачу во что бы то ни стало заключить военный союз с Россией, скрепив его династическим браком инфанта Карлоса с дочерью царя Анной Петровной.
В начале марта Лавлес прибыл в Ревель и приступил к переговорам. Петр и Шафиров, внимательно выслушав предложение Альберони, заявили, что прежде всего необходимо заключить династический брак, а потом можно рассмотреть вопросы, связанные с военно-политическим союзом. В этом компромиссном плане был заложен глубокий смысл. Русскому правительству важно было показать свое дружеское отношение к Испании, удержать ее от примирения с державами Тройственного союза, не впутываясь вместе с тем в чуждые ему планы кардинала Альберони Английский посланник в России Джефферис по этому поводу заметил, что царь «начать войну с Тройственным союзом не решится, хотя испанские эмиссары не перестают подкладывать дров в огонь». В конце июня Лавлес с портретом царевны Анны выехал в Мадрид.
Весной 1719 г. в русских дипломатических кругах стало известно, что английское правительство намерено вскоре направить свой флот на Балтику в помощь Швеции. В связи с этим Б И. Куракин писал Петру, что было бы неплохо, если бы Альберони организовал вторжение в Шотландию. В этом случае «король великобританский принужден будет свой флот из Балтийского моря назад призвать и то некоторым образом случай подает в Швеции нападение учинить».
Действительно, в феврале 1719 г в Испании полным ходом шла подготовка к вторжению сторонников Якова III Стюарта в Шотландию. Альберони придавал огромное значение этой операции В письме к руководителю экспедиции герцогу Ормондскому он подчеркивал, что «если она провалится, то Испания будет вынуждена принять мир на любых условиях» 10 марта транспорт с 6-тысячным отрядом якобитов под охраной шести линейных кораблей вышел из Кадиса, однако, небывалый по силе ураган в Бискайском заливе заставил корабли вернуться в порты Галиссии Только одному небольшому отряду удалось благополучно высадиться в Шотландии, где к нему присоединились сторонники претендента. Но в середине июня 1719 г. они были разбиты правительственными войсками.
Русское правительство понимало, что даже незначительный успех экспедиции герцога Ормондского заставит Георга I ограничить английское военное присутствие на Балтике Это было очень важно для русского командования, которое наметило нанести летом 1719 г ряд ударов по Швеции. 10 апреля Джефферис доносил из Петербурга, что «намерение испанцев вторгнуться в Великобританию на защиту претендента наделало здесь немало шума. Русский двор об этом вторжении слышит с удовольствием и несомненно воспользуется им возможно лучше в свою пользу. Опасаюсь, как бы эти крайние обстоятельства не помешали его величеству отправить достаточную эскадру в Балтийское море, а мы в ней сильно нуждаемся».
Опасения Джеффериса были не напрасны. 24 мая русский флот одержал победу близ Эзеля, захватив три шведских корабля. В Стокгольме поднялась паника, так как шведское командование, бросив все силы армии и флота, чтобы отразить наступление датских войск из Норвегии, фактически оставило без прикрытия восточное побережье страны. Перспектива появления русских десантов у ворот шведской столицы стала настолько реальной, что правительство Ульрики-Элеоноры запросило Георга I немедленно отправить ей на помощь эскадру адмирала Норриса. При этом королева заверила Лондон в готовности подписать мир с Англией — Ганновером на условиях Георга I, требовавшего уступить ему Бремен и Верден.
3 июля 1719 г. английская эскадра в составе 11 линейных кораблей под командованием Норриса прибыла в Копенгаген.
В Лондоне, конечно, понимали, что даже в соединении со шведским флотом этих сил недостаточно, чтобы Норрис решился на сражение с 22 линейными кораблями русской эскадры, но усилить посланный в Балтийское море флот английское командование не имело возможности. Значительные военно-морские силы Англии находились в это время в Средиземном море, осуществляя переброску австрийской армии генерала Мерси в Сицилию. Кроме того, угроза нового якобитского вторжения заставила правительство Георга I оставить в Ла-Манше сильный отряд кораблей из эскадры Норриса. В связи с этим лорд Стэнгоп писал, что «было бы великим несчастьем, если бы мы из-за недостатка нескольких кораблей потеряли возможность внушить страх царю, спасти Швецию и путем умиротворения на севере разбить величайшую надежду у Испании на сформирование против нас сильного союза на севере».
