Варвару, – обыкновенный человек, но только очень крутая. Я быстро поняла принцип её работы. Она ездила по городам и сёлам, вычисляла людей с даром и каким-то образом заставляла их на себя работать. А потом разыгрывала перед вами спектакль. Она приезжала на место происшествия, если вокруг неё никого не было, фотографировала место и отсылала фото таким как я и бабушка. Те смотрели и говорили, где и как человека искать. Вот тогда вы находили потеряшку. Когда вокруг неё было много народу, и она не могла уединиться, то фокус у неё не выгорал. Тогда она тупо тыкала в карту пальцем, вы все как бараны, заглядывая ей в рот, шли совсем не туда и человек погибал. И её совсем не мучила совесть, у неё её просто нет… В свое время она приезжала к бабушке и уговаривала её работать на себя, бабушка её послала. Я с ней вообще не разговаривала даже, но меня она ехала реально убивать. Я не знаю, что в её голове творилось, что она знала обо мне, почему она это решила сделать. Я знаю только одно, я перешла ей дорогу и у неё была только одна цель – убить. И виной всему этому ты.
Пашка попытался что-то сказать, но Даша остановила его жестом.
– Не перебивай меня. Паша, именно твое желание выслужиться перед этой аферисткой, твоя невероятная болтливость, поставили мою жизнь под угрозу. Ты с улыбкой на лице дал мой адрес убийце. Ты уже взрослый мальчик, полицейский, должен знать, что нужно говорить людям, а что нет. Но ты, даже не думая, чуть не убил меня чужими руками. Именно поэтому я тебя очень прошу, не надо обо мне распространяться. Я всегда помогу найти человека в лесу, но не надо кричать на каждом углу, что я ведьма или ясновидящая. Для всех я всего лишь хороший следопыт. И только. Не надо бегать по деревне размахивая фотографиями и орать, тыча в меня ими, не надо обо мне никому рассказывать, и уж тем более давать мой адрес. Если ты так не сделаешь, то станешь причиной моей смерти, или не моей… А оно тебе надо? Если я кого-нибудь убью, даже в целях самообороны, то стану чёрной ведьмой. И тогда, не дай бог тебе жить со мной рядом. Не дай бог… Кстати, пока ходишь и думаешь, смотри дупло, мне нужно большое, сухое дупло.
Пашка удивлённо посмотрел на подругу и понял, что она совсем не шутит. Он кивнул и начал сосредоточенно разглядывать деревья. Они уже почти вышли из леса, когда парень тихо сказал:
– Даша, я нашел.
Девушка прислонила Варвару к дереву подальше от дупла, запутала её лианами и приказала парню:
– Паша, следи за ней в оба, вдруг очнется, она у нас девушка шустрая, а я за себя не ручаюсь, – она отошла на пару шагов, остановилась и посмотрела на Пашку, тот внимательно смотрел на неё, – ты за ней смотри, за мной не подглядывай, – погрозила она пальцем.
Парень смутился и уставился на ясновидящую. Даша подошла к дуплу, развернула сверток, который ей всучил Танин домовой, и положила туда хлеб.
– Спасибо тебе, дедушка, опять ты меня выручил. Вот, возьми гостинец. Танюшка сама пекла.
Листья на макушках деревьев зашелестели в ответ. Пашка, открыв рот, задрал голову и посмотрел вверх.
– Ааа, я понял, – заорал он на весь лес, – ты лешего благодарила!
– Тшш, – зашипела на него девушка, – я что тебе только что говорила? Не ори. Лес шума не любит.
– Извини, – так же тихо ответил парень, – я больше не буду.
Даша быстро отвязала женщину и понесла её к машине. Не доходя ста метров до дороги, тропинка внезапно кончилась, и девушка уже не смогла вести её ровно, как это было раньше. Когда она спотыкалась или поскальзывалась, Варвара тоже начинала маневрировать то вверх, то вниз, и даже пару раз, когда у девушки запутывались ноги в высокой траве, ударялась головой о деревья. Пашка заметил, что последние шаги даются Даше очень тяжело, и взялся донести ясновидящую сам. Он взвалил бесчувственное тело себе на плечо и аккуратно пошел к машине. Девушка шла сзади и видела только спину Варвары, затылок и безвольно болтающиеся руки. Эти руки навели её на мысль, что неплохо бы было мадаму связать, потому что её последние телодвижения перед потерей сознания наводили на нехорошие мысли.
– Паша, а у тебя есть наручники? – спросила она полицейского.
– В кабинете есть, но я их с собой не брал, я же шел искать невинную овечку, – ответил тот, поправляя съезжающее с плеча тело.
– Нам надо придумать, как её связать. Судя по всему, она буйнопомешанная.
– А чего тут думать, – Пашка с облегчением выдохнул, потому что ступил на твердую дорогу, – мы её в собачник запихаем и всё. Нас она не достанет, а в дурке пусть сами разбираются. У них там свои приёмы.
Парень подошел к машине, прислонил Варвару к ней и, придерживая женщину одной рукой, открыл заднюю дверцу собачника. Ясновидящая начала потихоньку съезжать вниз. Пашка наклонился, чтобы перехватить её подмышками, и вдруг Варвара ожила, резко подскочила и, вцепившись в лейтенантский погон, рванула его и плюнула на землю.
– Во бля, ты что? – только и успел сказать полицейский и заорал на весь лес от боли.
Ясновидящая вонзила свои зубы в его плечо. Невероятным образом она прокусила форму, вырвала кусок мяса вместе с тканью, выплюнула его на землю и дико захохотала, широко открывая окровавленный рот. Пашка начал медленно оседать.
– Нет, так не бывает, – подумала Даша, не веря в то, что она видит.
Это всё напоминало американский фильм ужасов. Море крови и сумасшедшая тётка, убивающая всех на своём пути. В такие моменты девушка всегда закрывала глаза и пряталась под одеяло. Но тут не было одеяла, зато была спятившая ясновидящая.
– Тварь, – от испуга заорала Даша странным, потусторонним голосом, больше похожим на голос Чернобога, и махнула рукой.
Что-то невидимое, но очень сильное, приподняло Варвару вверх, затем изменило направление и под прямым углом с дикой скоростью закинуло в собачник. Тело женщины с грохотом шмякнулась о внутреннюю перегородку машины, и как сломанная пополам кукла осело на пол.
– Пашка, Пашка, Пашка, – закричала девушка нормальным голосом и кинулась к полицейскому, который уже полулежал на земле, теряя много крови.
– Дверь в собачник закрой, – тихим, но совершенно спокойным голосом сказал он.
Даша кинулась закрывать дверь, только мельком посмотрев на Варвару. Та начала потихоньку отходить и шевелить руками.
– Тварь живучая, – только и сказала она, захлопнула дверцы
