Балум увидел, как человек, которого он выслал вперед, чтобы разведать путь, появился на вершине холма и начал подавать знаки, призывая быстрее присоединиться к нему. Он ускорил бег. Ведомые им воины старались не отставать от своего предводителя. Теперь они передвигались по холмистой территории, и бежать становилось все труднее. Постоянный бег выматывал их, отбирая остатки сил. Те небольшие запасы еды, которые они взяли с собой, закончились, и голод давал о себе знать резкими спазмами живота. Воды, набранной в озере у индейской деревушки, почти не осталось.
Сакбе, мощенная камнем дорога, выбранная ими на выходе из разрушенного города, была одной из трех, ведущих к землям царства Лакамтун, и Балум надеялся, что преследователи пойдут по другому пути. Если у них были собаки, порошок толченого перца должен был убить их нюх, и тогда только опытный следопыт сможет обнаружить следы гонцов. Дорога вильнула в сторону, огибая огромную скалу, а затем резко пошла вверх по холму.
Когда чонтали добрались до вершины, разведчик указал в сторону, откуда они пришли. Клубы дыма вдали поднимались к небу плотными, черными столбами, рассеиваясь в белых облаках.
– Это горит деревня у разрушенного города, – тихо сказал разведчик, опуская руку. – Чужеземцы сожгли ее.
– Им нужны мы, но они разрушают все на своем пути, – задумчиво произнес Балум, сжимая кулаки. – Сейчас их мало, но сколько бед они уже принесли. Я с ужасом думаю о том, что будет, когда их станет много.
Разведчик не ответил, опасаясь вступать в беседу с сыном своего повелителя. Он и представить себе не мог, что человек царского рода когда-либо заговорит с ним, и сейчас молча стоял рядом, вглядываясь вдаль своими зоркими глазами. Верхушки деревьев вдруг затрепетали и ожили, когда десятки птиц взметнулись ввысь.
– Смотрите, кто-то вспугнул птиц! – раздался за спиной Балума голос разведчика. С вершины холма ему было хорошо видно, как в просветах между деревьями на дороге стали мелькать быстро приближающиеся тени. Они еще были достаточно далеко, и пока не представлялось возможным разобрать, кто они, но чонтали и без того знали, что вскоре пред ними предстанут чужеземцы, ездящие на спинах странных, неведомых им ранее зверей.
На равнине можно было постараться бежать в сельву, но здесь, на холме, где непроходимая чаща перемежалась глубокими ущельями, чьи песчаные склоны резко обрывались вниз, в бездну и осыпались при малейшей попытке слезть по ним, выбора не было. Оставалось либо положиться на скорость своих ног, либо принять бой. После недолгих размышлений Балум выбрал последнее, благо местность давала ему определенные преимущества. Крутизна сакбе, поднимавшейся здесь на вершину холма, была такой, что противник оказывался на уровень ниже и должен был прилагать усилия, взбираясь вверх, подставляя себя при этом под удар.
Ввязываться в прямое столкновение Балум не хотел, потому что это было сродни самоубийству. Он не боялся умереть. Нет для воина смерти лучше, чем в бою, и нет смерти хуже, чем от старости, когда глаза уже не видят, беззубый рот не способен насладиться вкусной пищей и женщина не может подарить радости тщедушному телу. Но сейчас от него зависели жизни многих людей его царства, а потому он должен был драться так, чтобы выжить. Потом, когда задача, поставленная перед ним его отцом, будет выполнена, он с радостью умрет в сражениях с чужеземцами, вторгшимися в его страну. Но не сейчас.
Балум осмотрел место будущей схватки. Сила была на стороне преследователей, их было больше, их оружие совершеннее, а огромные звери, верхом на которых они передвигались, быстрее любого из людей. Он понимал, что сейчас их можно было задержать, но не победить. Ему нужно было выиграть время, чтобы оторваться от них, и он мог оставить здесь часть воинов и продолжить свой путь, но решил задержаться, чтобы лично организовать укрепление, и провести ритуал, дарующий силу ему и его бойцам.
Балум обладал огромным опытом военного руководства и побывал во многих битвах. Он не всегда выходил победителем, но каждое поражение учило его военному искусству. Он помнил, как несколько лет назад во главе большого войска преследовал разбитых врагов, атаковавших деревни земледельцев на границе его царства. Он нанес им сокрушительное поражение в открытом бою, и многие из плененных врагов нашли свою смерть на жертвенных камнях чонталей. Но Балум желал полностью добить остатки вражеского войска, в панике удирающего прочь, чтобы никогда более у них не возникло желания попытаться вновь напасть на землю и подданных его отца. Он нагнал их в узком ущелье. Но оказалось, что враги не бежали в панике, а отступили туда, где местность давала им некоторые преимущества. Они возвели на входе в ущелье укрепление из бревен – высокую изгородь в форме полумесяца с бойницами для лучников, вогнутую внутрь, причем края ее были скрыты в зарослях. Когда воины Балума атаковали центр изгороди, с ее боковых сторон их осыпали тучами стрел и дротиков, а с вершины скал в них полетели большие камни. Чонтали отступили, потеряв многих, перегруппировались и снова бросились вперед, и вновь, понеся тяжелые потери, им пришлось отступить. Балум послал бойцов на скалы, чтобы выбить засевших на них врагов. Получись у них это, и защитники укрепления оказались бы беспомощны против обстрелов сверху, но те держались мужественно и не покинули своих позиций. Только с наступлением темноты группа отборных воинов Балума сумела прокрасться к изгороди и поджечь ее, после чего судьба ее защитников была предрешена. И теперь, стоя на вершине холма, Балум решил воспользоваться тактикой своих бывших врагов. Индеец надеялся, что она поможет ему остановить преследователей и измотать их длительным боем.
Балум быстро отдал своим воинам необходимые указания, и те приступили к их исполнению. Одни рубили деревья, другие вырывали из мощеной дороги камни, чтобы на их место вкапывать столбы, а камни сбрасывать вниз на преследователей. Жители разрушенного города построили эту сакбе давным-давно, может, сто, а может, и двести лет назад, но камни, выложенные заботливой рукой древних строителей, продолжали крепко удерживаться в земле, и хотя некоторые из них уже были разбиты временем и вымыты проливными дождями, чонталям приходилось прилагать много усилий, чтобы выкорчевать их. Балум рубил лес наравне с остальными. Во влажных лесах древесина мягкая, и обсидиановые топоры легко срубали толстые стволы и ветви, необходимые для постройки укрепления. Вскоре часть людей начала вкапывать столбы так, чтобы изгородь пересекала дорогу и, закругляясь, концами своими уходила далеко в заросли сельвы. Врытые столбы переплетали гибкими лианами, а пространство меж ними заполняли крепкими сучьями. Когда изгородь была готова, площадку перед ней и большой участок дороги утыкали короткими, острыми палками, чтобы падающий человек пропарывал на них свое тело. За изгородью сложили груды больших камней, которые воины могли кидать в нападавших. По флангам изгородь полумесяцем охватывала подступы и уходила глубоко в непролазные заросли. Всего несколько человек легко могли удерживать там многочисленных врагов.
