– Сегодня мне предстоит войти в помещение, где будет полно незнакомых людей! – выпалил Закари, и Луиз увидела его судорожно сжатые кулаки.
Она взяла их в свои ладони и стала разжимать, палец за пальцем.
– Не будьте таким напряженным. Если вы их не знаете, какое вам дело, что они о вас думают? Войдите в зал суда с высоко поднятой головой, и, если люди будут на вас смотреть, пусть.
Она отпустила его руки и откинулась на спинку стула. Ее щеки порозовели, и Луиз опустила глаза.
– Вам давно следовало бы привыкнуть к тому, что на вас смотрят. Вы очень привлекательный мужчина…
Вдруг Закари засмеялся и подумал: а ведь правда, какое мне дело, что думает, например, Дейна?
Он схватил Луиз за подбородок и запрокинул ее голову. Теперь он ясно видел выражение ее глаз.
– Хорошо. Если вас не шокирует мой вид, почему вы не хотите, чтобы нас видели вместе?
Она заколебалась, ее темно-синие глаза встретились с его беспокойным взглядом.
– Ревнивый любовник? – спросил Закари грубо.
– Конечно нет, – удивилась она, поняв, что он спрашивает про Дэвида, о котором она теперь вспоминала очень редко.
– Он там будет? – снова спросил Закари, и она отрицательно покачала головой.
– Зачем ему там быть? Он не имеет никакого отношения к этому инциденту. Это никак к нему не относится.
– Вы все еще с ним встречаетесь?
– Мы работаем вместе, поэтому понятно, что я с ним вижусь.
– Вы с ним встречаетесь?
– Нет, я не бегаю к нему на свидания, пробормотала Луиз, опустив глаза, и щеки ее опять покрылись румянцем. – Почему вы задаете мне вопросы о Дэвиде?
– Я любознательный, – холодно сказал Закари. – Он все еще вами интересуется?
– Нет. Но если вы интересуетесь им, то могу сказать, что он встречается с медсестрой из другого отделения.
Луиз в упор посмотрела на него, как бы подтверждая истинность своих слов.
– И вам это безразлично? – настаивал он, пристально глядя ей в глаза. Ее стало это раздражать.
– Вы как смерть или как сборщик налогов. От вас не отвяжешься, не так ли?
– Да, но только тогда, когда мне нужен ответ, – сказал Закари насмешливо. – Итак, скажите, хотели бы знать, с кем еще он встречается?
– Нет, – ответила она терпеливо. – Доктор Хеллоуз для меня ничего не значит, я не та женщина, которая ему нужна. Мы нравились друг другу, но не более того. Может, хватит говорить о моей личной жизни?
– Пока нет. Почему же он устроил сцену ревности у моего дома, если вы ему безразличны?
– Дэвид вбил себе в голову, что я для него что-то значу. Но скоро нашел себе другую, когда понял, что это не так.
– Кто закончил этот роман, он или вы?
– Я. Сказала ему об этом еще до того, как отправилась к вам в тот день. Поэтому он и был так возбужден…
Луиз замолчала, поняв, что у него может сложиться впечатление, будто разрыв с Дэвидом имеет прямое отношение к нему, и быстро добавила:
– Этот разрыв никак не связан с вами. Просто совпадение, что в тот день он поехал за мной.
– Хмм… – произнес Закари, – звучит неубедительно. Вам когда-нибудь казалось, что вы любите его?
Она молча покачала головой. Закари пристально наблюдал за ней.
– Вы когда-нибудь кого-нибудь любили?
– Конечно! А вы как думаете? Когда я была подростком, то каждый месяц влюблялась.
– А с тех пор?
На это она ничего не ответила.
– За вас говорят ваши глаза, – пробормотал он и криво усмехнулся.
Луиз не собиралась спрашивать, что значат его последние слова, и сидела молча. Закари продолжал:
– Тогда почему вы боитесь, что нас увидят вместе? Могут заподозрить, что мы находимся в сговоре по поводу дачи свидетельских показаний?
– Нет, конечно нет! Но… мой отец… Я никогда не говорила ему, что знаю вас.
Он с огромным удивлением посмотрел на нее.
– Ничего не говорили… Значит, это не его идея…
Закари замолчал. А она, нахмурившись, соображала, как же он собирался закончить предложение.
– Его идея по поводу чего? Вдруг ее осенило, что он имеет в виду, и она со злостью воскликнула:
– Нет! Нет! Это не его идея! Отец не знает, что мы встречаемся. Я никогда не говорила ни ему, ни кому бы то ни было другому о том, что вы рассказали мне о девушке в саду!
Повисла пауза, после которой Закари поглядел на нее с улыбкой и произнес:
– Ну что же, пора идти. Мы уже потратили час на разные споры и опоздаем, если сейчас же не выйдем из дома.
Итак, он поверил ей! Почувствовав огромное облегчение, Луиз глубоко вздохнула.
– Дорога до Уинбери займет у нас более получаса. Мы не должны опаздывать. И к счастью, время еще есть.
– Вы очень предусмотрительны. – В голосе Закари прозвучали нотки одобрения.
Луиз знала, что он подтрунивает над ней, но промолчала. Ее очень волновало, как обернется дело и что станет с отцом…
В машине Закари откинулся на сиденье.
– В моем саду еще лежит снег, – сказал он. – Но скоро придет весна. Все это тоже случилось весной. Прошлой весной. Ни один год не тянулся для меня так долго, как этот!
Она уставилась перед собой, чувствуя, как холодок пробежал по ее спине. Закари все еще не оправился после аварии, но она не могла винить его за это. После несчастного случая вся его жизнь перевернулась.
– Наконец-то я опять рисую, – сказал он, и в его голосе послышалось воодушевление. – Вы не представляете, какое это счастье – вернуться опять к работе, с нетерпением ждать утра, когда можно снова войти в студию и видеть, что ты написал накануне, и знать, что твои работы ждут!
– Я никогда не рисовала, но догадываюсь, как это ужасно не иметь возможности заниматься тем, чему тебя так долго учили и от чего ты получаешь больше всего радости, – сказала Луиз.
Он метнул взгляд в ее сторону.
– А вы бы стали скучать по вашей работе, если бы ее пришлось бросить?
– Да, очень. В своем деле я разбираюсь неплохо и получаю особое удовольствие, когда уверена, что все выполняю хорошо.
– Да, вы хорошая медсестра, – пробормотал Закари. – Я это сразу понял, хотя и провел в вашем отделении совсем немного времени. Очень хорошо помню, как вы наклонились над моей койкой, похожая на холодного ангела в накрахмаленной белой шапочке и с невозмутимым лицом. Мне было так больно, и я думал, что скоро умру, а вы были абсолютно спокойны и уверены в себе. Мне хотелось накричать на вас.
– Вы так и сделали. Закари тяжело вздохнул.
– Что? Правда? Извините меня за это. Теперь я совершенно уверен, что вы сделали для меня все, что могли. И было глупо так себя вести.
– Ерунда. Мы привыкли к этому. Когда люди испытывают боль, нечего ждать от них, что они будут вести себя, как святые.
– Вы очень терпеливы. Да у вас вообще целая куча достоинств. Вы добры, сострадательны, жизнерадостны, многое прощаете… Стоп!
