свойственная моменту ассоциация, в которой он опускает их прямо остриями на бедного напуганного ребёнка. Малыша, видимо, посетила та же мысль, поскольку он весь съёжился, сделавшись ещё меньше. Покрутившись на месте, мэр города подошёл и медленно перерезал растянутую красную ленточку. Все взорвались радостными аплодисментами. Отчасти счастье толпы подстёгивалось тем, что тот жест означал конец торжественной части. Большая часть народа уже давно приготовилась стартануть к ближайшим шашлычным палаткам, запах от которых разносился по всей площади и даже выходил за её пределы.
Расправившись с лентой и вернув ножницы тут же удравшему мальчугану, мэр подозвал меня жестом руки.
–А сейчас,– провозгласил он в микрофон,– я хотел бы выделить человека, на чьих плечах был построен данный памятник архитектуры, ставший для нас сегодня главным объектом действия! Сынок, подойди ко мне.
Я подошёл. Теперь все несколько тысяч глаз смотрели на мою незащищенную фигуру.
–Этот симпатичный юноша – Алекс Бэй – не только принял на себя полномочия как проектировщика и планировщика, так и занял должность ведущего архитектора-реставратора. Более того, я спешу поздравить его, так как это его первый самостоятельный проект!
Он рассмеялся и похлопал меня по плечу.
–Я хочу пожать руку этому перспективному юноше. Возможно, в будущем – в каком-нибудь далеком, конечно – именно он будет стоять на моем месте.
Он снова немного наигранно рассмеялся, а я подавил в себе желание поморщиться. Да не дай Бог мне стоять на вашем месте, дорогой мэр. Он с широкой улыбкой повернулся ко мне и протянул руку. Я тоже улыбнулся и ответил на рукопожатие. Это был уже не первый раз, когда я жал нашего мэра за руку. Он уже поздравлял меня, когда мой реставрационный проект Акассеи победил на городском конкурсе. С тех пор на нём не изменился даже цвет рубашки: все тот же низенький рост, лысина на макушке, паутина морщин от краешков глаз и усталость в глазах. Невольно в голову вновь пришел Юсиф. Интересно, а какого цвета он пришел сегодня? А ладонь мэра была все такой же сухой и шершавой. Мы приветливо улыбались друг другу в лица и трясли конечностями, когда что-то резкое вдруг резануло меня по лбу; шляпа слетела с головы, отскочив куда-то в сторону. Я почувствовал, как по виску течет что-то горячее. Словно напуганный олень, я резко напрягся. Мои глаза широко открылись, а пальцы крепко сжали руку стоящего передо мной мужчины. Тот резко изменился: продолжая держать на лице улыбку, он наклонил голову и предупредительно уставил на меня пристальный взгляд. Торжественная музыка заглушала все возможные звуки. Едва ли кто-либо из толпы принял этот момент за что-то опасное. Успокойся, Бэй, и продолжай улыбаться. Это была не пуля. Это твой день, почему же ты так напуган?
Я сглотнул, чувствуя, как капля потекла по щеке. Это пот? Осмелившись, я непринужденно поднял руку и будто бы почесал лоб. Место прикосновения неприятно зажгло. Вопреки вперенному в меня взгляду я посмотрел на свои пальцы и почувствовал, как меня резко бросило в жар. Так и не тронутая капля крови скопилась на подбородке, обособилась м упала вниз, распластавшись по моему ботинку.
В меня стреляли. Стреляли, на самом деле, в мэра. Меня осенило. Я мгновенно схватил за плечо стоящего впереди мужчину и с криком "Ложись!" резко ухнул вниз. Что-то хрустнуло под моими пальцами – мэр вскрикнул, и его тело появилось рядом со мной на сцене. Над моей головой пролетело несколько пуль. Со стороны мэра послышалась череда громких ругательств. Музыка оборвалась, а он сел, подняв левую руку вверх. Правая безвольно болталась у него вдоль тела.
–Спокойно!– кричал мужчина что есть мочи, чтобы его точно услышали,– все в порядке! Произошло лишь небольшое недоразумение!
Толпа роптала и шумела; голоса её слились в моих ушах в единый несмолкающий шум. Немного неуклюже опираясь на левую руку – к нему подбежали несколько человек на помощь – мэр встал.
–Прошу вас, всё в порядке! От переизбытка чувств нашего дорогого архитектора не держат ноги! Продолжаем наслаждаться праздником!
Затем он повернулся к одному из служащих. Музыка вновь принялась громко играть.
–Скажите им, чтобы опустили оружие! Живо!– прорычал мэр,– вызовите врача, пусть ждет меня внизу, черт побери!
Я приподнялся над сценой и медленно встал на ноги. В ушах звенело под пульсации оркестра. И больше половины автоматов Защиты было направлено на меня. И они в любой момент готовы были уничтожить угрозу.
–На этом я объявляю Международную Жемчужину Мира открытой!– донеслось до меня. Я медленно поднял руки, чувствуя, как к горлу подкатил ком тошноты. Улыбайся, пока на тебя наведен объектив чего-то оружия. Улыбайся, Бэй, иначе десятки пуль нашпигуют свинцом твое нелепое тело.
Неужели среди них стоит и она? Неужели ты тоже прямо сейчас стоишь и смотришь на меня в маленький рассеченный глазок? Неужели твоя рука не дрогнет, спустив курок?
Я ожидал, что на меня набросятся. Ожидал, что потребуют объяснений и надерут за произошедшее зад. Но мне не сказали ни слова. Все словно решили сыграть в молчанку. Или же мне это все приснилось? Я прошёл мимо группы наших работников и даже миновал Юсифа – тот бросил на меня короткий, странный взгляд. От этой молчанки мне стало страшно. Неожиданно мне почему-то захотелось поймать Генри – его болтовня обладала на редкость необходимыми для жизни свойствами: она крайне раздражала в своём присутствии, но без неё чего-то будто не хватало. В толпе я заметил его лохматую нелепую макушку и принялся продвигаться в её направлении. Но, чем дальше я продвигался, тем дальше она уплывала от меня на волнах чужих голов. Неожиданно из толпы ко мне вынырнула женская фигура. Я чуть не врезался в Кэсси Клер, стоящую на моём пути подобно бетонному столбу. Мы встретились взглядами , и я почувствовал, как мурашки побежали по моей спине. Она смотрела на меня странным не читаемым мной взглядом, словно пытаясь разобраться в неожиданно пришедших в её голову мыслях. Я резко выпрямился и вызывающе посмотрел в ответ. Мы простояли так несколько секунд, после чего она отвела взгляд. Я продолжил пробираться сквозь толпу, но голова Генри бесследно исчезла в мешанине людей.
* * *
Дом встретил меня очередной лужей на полу первого этажа, в которую я тут же наступил, вытащив ногу из ботинка. Носок тут же насквозь пропитался в собачьей моче, а из моего рта вырвалась череда наигрубейших ругательств.
Как же я дико устал.
Мысли о произошедшем вызывали редкие нервные смешки.
