занимал все полки, шкафчики и даже столик. Им никогда не было никакого применения кроме, разве что, постоянно мешаться и падать с предназначенного места. Из-за жалости я не мог заставить себя выбросить все эти вещи, и поэтому продолжалось это все каждый раз до того момента, пока мама не срывалась и не заваливалась ко мне с огромными мешками, и вместо свалки на втором этаже я неожиданно обнаруживал свою комнату. И тогда весь круг начинался сначала.
С древних времен розовый цвет считают цветом радости, искренности, оптимизма и любви. Он являлся цветом принцесс. В Европе ярким розовым цветом украшали поместья и дворцы. В древней Греции этот цвет являлся цветом Афродиты – богини любви. В Китае розовому цвету приписывали целебные свойства. В азиатских странах данный цвет означал знание, учебу и карьеру. Многим известна способность розового поднимать настроение. Например, в одном из самых криминальных городов Индии власти перекрасили фасады домов в приятный цвет пинк. И буквально через шесть месяцев поразились произведенному эффекту – уровень преступности снизился на сорок процентов, а население весьма позитивно отзывалось во время социальных опросов о жизни в своем любимом городе. В восьмидесяти процентах из ста девушка выберет на свой выпускной платье светло-розового цвета. Нежная, словно лепестки свежей розы, именно из такой ткани было твоё платье в день окончания школы. И именно из неё же был тот самый вечерний наряд, который я держал в руках. Я поднял платье повыше, визуально примерив его сидящему в ожидании мальчишке. Чудесно.
–Что тебе понадобится для расшифровки сигнала с передатчиком?– спросил я, пока тот избавлялся от футболки.
–Не помешало бы зрение,– пробурчал тот, крайне недовольный изложенной мной затеей. Передо мной вновь стала его тощая костлявая фигура. Однажды я наткнулся на старые рисунки времен начала двадцать первого века, изображавшие популярную тогда по одной игре легенду о тощем высоком человеке в костюме по имени Слендер. Для пущей схожести Рэя подводил лишь его низкий рост, который не спасала даже его взъерошенная шевелюра. Я подошел ближе, став прямо перед мальчишкой.
–Я так полагаю, на этом список заканчивается, так?
–Чтоб ты сд… – и тут я надел ему на голову платье, так что конец фразы безнадежно ушел в ткань. Эх, жалко: а я так хотел услышать. Кажется, на меня подействовал коньяк – я определенно начал дерзеть. Не помешало бы мне почаще залезать в минибар.
Минуты три мы вдвоем пытались выпытать мальчишку из паутины шелка, что, скажу я по правде, оказалось заданием крайне сложным. Как только девушки умудряются залезать в эти мешки лабиринтов? Рэй засунул в дырку сразу две руки и застрял в области талии платья. Зажатый в тисках одежды, он громко заверещал, боднул меня головой и принялся истерично мотаться по залу, словно перепуганный до ужаса дельфин. Я собрался было его остановить, но немного затормозил, окинув взглядом происходящую картину. Тощая бледная фигура со скоростью мыслей невростеника металась по залу, сбивая мебель и изливаясь матами во все стороны. Широкий шелковый подол розового платья развивался по волнуемому им воздуху. Со стороны это вдруг напомнило мне разъяренную медузку. Разъяренная бранящаяся медузка наткнулась на кресло, отскочила к дивану, ударилась со всей мощи мизинцем правого щупальца и, издав громкий рев, заскакала на левом. Я осел на пол, не в силах сдержать уже не беззвучный смех. От переполнявшего меня восторженного злорадства я аж постанывал. Меж тем медузий балет продолжался. Главная героиня завертелась на своем месте, развивая в стороны розовую шляпку, и затянула свою обворожительную медузью песенку:
–Вытащи меня отсюда, падла!!!!
А на полу распласталась потрясывающаяся от смеха морская звезда Алекс Бэй.
–Иидии.. *стон*… Сюда.
Медузка замерла, прислушиваясь.
–Ты где, черт возьми?!
От нового приступа смеха я застонал ещё громче, не в силах сказать ещё хоть слово. Рэй повернулся в мою сторону и принялся понемногу продвигаться на стоны, ощупывая ногами каждый квадратный сантиметр поверхности. Я лежа наблюдал за происходящим, и пришедшая мне в голову мысль о провальности моей задумки стремительно подавляла мою веселость. Как этот слепой мальчишка сможет, хоть и в моем сопровождении, не раскрыв себя пройти на маскарад, пробраться к спрятанному радиопередатчику и даже расшифровать транслируемый им код, если он даже пройти по комнате спокойно не может? Собравшись с силами, я поднялся с пола и принялся и дальше протягивать платье с головы на туловище. Спустя минут десять моя рука уже застегивала молнию на покрытой бесчисленными шрамами спине.
После таких упражнений мы устали сильнее супружеской пары на предпраздничном походе в магазин. Не помешало бы хорошенько отдохнуть. Я развернул к себе мальчишку и тут же вспомнил про ещё один совершенно забытый мной нюанс: бюст платья беспощадно выпирал вперёд, беспомощно висляясь в воздухе. Нелепость вида вызвала у меня еще один, правда, быстро подавленный на этот раз приступ смеха. Отчаянно я принялся искать потенциальную грудь для своего сопровождающего. Сопровождающей, будущей, если быть точным. Обежав по периметру зал, я вернулся к коробке с одеждой. В область декольте платья полетели различные женские шмотки: серая водолазка, майка, какой-то большой цветастый платок, свернутый в нелепый комок. Спустя несколько минут мальчишка обзавелся довольно большим, немного бесформенным, но мягким женским приданым. Оставался последний штрих, не считая, конечно, обуви. Заранее подготовившись, я собрал на затылке Рэя купленными по пути домой в дальнем ларьке заколками его длинную челку, а за висками приколол удачно откопанную среди вещей вуаль. Однако даже через нее чувствовалась степень нахмуренности полудетского недовольного личика.
Этим вечером у Акассеи было людно. Праздник подходил к концу, когда мы прибыли на площадь. Со всех сторон толкались люди, звучал радостный детский и полупьяный взрослый смех, громко со сцены старалась перекричать всех оркестровая музыка, разносимая через колонки микрофонами.
–Просто, черт возьми, держи меня крепче за руку,– сказал я, сжав его ладонь. В такой толчее потерять мальчишку казалось даже легче, чем попытаться свободно присесть. Рэй в ответ обхватил мою руку своими холодными пальцами. Из-за вуали я не мог видеть его лица, так что было сложно определить, что он чувствовал. Стараясь избегать лишних контактов, мальчишка заерзал мимо людей, словно извивающийся червяк. Правда, помогало это не сильно: всего за несколько минут его обтерло тел двадцать восемь, если не больше, так что я уже начал беспокоиться за сохранность выделенного мной платья.
Акассея была прекрасна. От самого основания по краю жемчужной раковины на ней сияло множество фонарей, собирающихся на вершине в звездный светящийся каркас. Словно девушка в драгоценных камнях,
