тебя с Ларой, в смысле, Ларисой Яковлевной Шаховой, личностью, которая сможет тебя вытащить практически из любой ситуации. А от дворца и всего, что с ним связано, тебе надо держаться как можно дальше…
Там, в прошлом, было уютно и спокойно. К сожалению, в тот момент, когда матушка перешла к советам, меня вынесло в реальность осторожным прикосновением к правому предплечью. А еще через миг в сознание ворвался жеманный женский голос:
— Молодой человек, это вас доставили в аэропорт военным вертолетом?
* * *
…С какого перепугу княжна Полина Аполлинарьевна Шелешпанская возомнила себя неписанной красавицей, я так и не понял. Нет, с той частью фигуры, которая за первую половину шестичасового перелета она намозолила мне глаза, все было отлично. Не было проблем и со вкусом, и со стоимостью наряда, подобранного для визита в столицу Империи, и с логикой нанесения, вне всякого сомнения, самой элитной косметики, подчеркивавшей выбранный образ. Но с самим образом все было не слава богу. По крайней мере, на мой взгляд: молодая женщина, вряд ли перешагнувшая за двадцатипятилетний рубеж, усиленно старалась выглядеть почтенной дамой, умудренной жизненным опытом. Что в сочетании с мимическими морщинами, выставляющими напоказ склочность, капризность, заносчивость, сварливость и другие не менее неприятные черты характера, напрочь отбивали всякое желание «говорить по душам».
Впрочем, больше всего вымораживали не навязываемое желание найти общий язык, не диссонанс в выбранном образе и не дурной нрав, то и дело прорывавшийся сквозь не самую удобную маску, а недвусмысленные намеки на возможную близость, которая могла ввести меня, неопытного мальчишку, в неофициальный клуб «Десять плюс». Об этом клубе я не слышал ровным счетом ничего, ибо до этого дня летал только на военных вертолетах вдоль внешнего периметра Стены, а мои родители такой информацией не делились, но Полина Аполлинарьевна меня, конечно же, просветила. И даже объяснила, что в салоне первого класса кроме нас с ней никого нет, что стюардесса за малую денежку закроет обе двери и пропадет часа на полтора, что кресла раскладываются и превращаются в полутораспальные кровати, что этот опыт я не забуду никогда и так далее. Однако эти не особо завуалированные намеки вызвали эффект, диаметрально противоположный ожидаемому — меня начало подташнивать от брезгливости. Тем не менее, я справился с желанием как следует нахамить и дал понять, что в любой другой день был бы счастлив испытать фейерверк страсти, но еще не оклемался от потери очень близкого и родного человека.
К сожалению, княжна, уже настроившаяся на… хм… упрочнение уже имеющихся позиций в этом самом клубе, не успокоилась. Посочувствовав мне, эдак, минут пятнадцать, начала придумывать и озвучивать самые лучшие способы «излечить изорванное сердце». Ну и, в конечном итоге, пришла к тезису «Клин клином вышибают». Пришлось придумывать причину для тактичного отказа и отыгрывать запредельную искренность:
— Ваше сиятельство, я заметил вас еще в аэропорту и морально умер, ибо вы и девушка, которая погибла в Багряной Зоне, слишком уж похожи. Отойти до этого удара до посадки в самолет все никак не получалось, и я, добравшись до своего места, попытался уйти в забытье. Рву себе душу и сейчас, поэтому боюсь, что этот способ выбивания моего клина забьет его в разы глубже и напрочь лишит последних шансов когда-нибудь оклематься от потери!
После этой отповеди давить Шелешпанская перестала. Да, пробовала меня пожалеть, сев на подлокотник моего кресла и погладив по голове с дальним прицелом на постепенное сокращение дистанции, но я успел найти способ выкрутиться и из этой ситуации — достаточно достоверно изобразил нервную дрожь, сглотнул, невидящим взглядом уставился в переборку и еле слышно застонал. А буквально через полторы минуты остался в одиночестве — доперев, что тут ей ничего не обломится, княжна пожелала мне скорейшего избавления от сердечной хвори, «вспомнила» о необходимости дать какие-то ценные указания личному телохранителю и умотала в салон второго класса.
Давать ей второй шанс я, естественно, не собирался, поэтому разложил кресло, задвинул ширму, лег и отключился. Не раздеваясь, ибо не собирался провоцировать эту особу на какую-нибудь глупость.
Проснулся на середине снижения от мелодичного сигнала будильника, встроенного в подголовье, не сразу, но сообразил, где нахожусь, и отправился в туалет. Приводить себя в порядок. Пока наводил неземную красоту, над зеркалом зажглось информационное табло, чрезвычайно вежливо убеждавшее вернуться в кресло и пристегнуть привязной ремень. Я, конечно же, выполнил эту просьбу, «виновато» посмотрел на Полину Аполлинарьевну, судя по не очень счастливому выражению лица, так и не сумевшую найти подходящего партнера для вожделенного отрыва за облаками, уставился в иллюминатор и потерялся во времени. Ибо, с высоты птичьего полета убивала наповал даже окраина столицы!
Пока я тихо дурел от высоты, красоты и количества зданий высотой за пятьдесят этажей, плотности движения автотранспорта, ширины проспектов и бескрайности всей этой картины, самолет плавно закончил снижение, почти без тряски коснулся взлетно-посадочной полосы и начал замедляться. В этот момент я запоздало вспомнил о совете матушки заранее озаботиться бронированием машины и влез в Сеть.
Программное обеспечение первого же агентства, на которое я наткнулся, подтвердило слова родительницы: стоило вбить в поисковик аэропорт и предполагаемое время прилета борта, как сумасшедший выбор автомобилей с водителями и без куда-то исчез, и мне было предложено выбирать транспорт всего из двух ценовых категорий. Само собой, самых дорогих.
Нет, в деньгах я не нуждался от слова «совсем», так как только за два последних года натащил с Той Стороны столько всякого добра, что мог себе ни в чем не отказывать лет, эдак, двести. Но наглость этого способа законного грабежа гостей Великого Новгорода разозлила не на шутку и сподвигла на поиски альтернативы.
Как ни странно, ее подсказала контекстная реклама, как-то пробившаяся через антивирус комма — прочитав «перетяжку» в верхней части поисковика, я скачал совсем «легкую» программку с говорящим названием «Попутчик», быстренько зарегистрировался, определил свои потребности и получил целую простыню из предложений на любой банковский счет.
Выбрал то ли одиннадцатое, то ли двенадцатое — уже знакомую «Онегу», планирующую высадить пассажира в удобное мне время и отправиться в центр налегке. А уже через несколько минут, извинившись перед княжной за не самое веселое настроение, пожелал ей всего хорошего, вышел в переходной рукав, прошел проверку «Уха» и сдал эту дрянь, немного подождал выдачи артефактов с пространственными карманами, нацепил свой перстень на безымянный палец и связался с водителем…
…Водитель внедорожника представительского класса оказался весьма миловидной девушкой лет двадцати трех в идеально пошитом костюме, обуви, позволяющей двигаться не только походкой манекенщицы, и
