Жар был последним, что сейчас волновало Ричарда. Было что-то важное… Он никак не мог вспомнить. Ричард сосредоточился, пытаясь вспомнить имя молодого человека или хотя бы припомнить, где он его видел.
Последние лучи заходящего солнца играли розовыми бликами на восточных горах. Ближние холмы одевались легкими тенями сгущающихся сумерек. Небольшой костерок раскрашивал все вокруг теплым желто-оранжевым светом. Ричард поддерживал костер слабым, чтобы не обнаруживать своего присутствия.
— Лорд Рал, — с почтением произнес незнакомец. Он неуверенно склонил голову, не зная, должно ли ему кланяться — Большая честь для меня — снова видеть вас.
Он был на пару лет моложе Ричарда, и вьющиеся черные волосы падали на широкие плечи, обтянутые туникой из оленьей шкуры. На поясе мужчины висел длинный нож, но меча не было. Его уши оттопыривались так, словно он боялся пропустить малейший звук. Ричард подумал, что, наверно, когда он был мальчиком, ему пришлось выслушать немало насмешек по поводу своих ушей, но теперь, как это ни удивительно, они придавали ему значительность. Мужчина выглядел сильным и мускулистым, и Ричард не сомневался в том, что сейчас ему не приходится выносить насмешки.
— Я… прости, но я не могу вспомнить…
— О, вы и не должны помнить меня, лорд Рал. Я был только…
— Сабар, — медленно произнес Ричард. — Сабар. Ты загружал топки в литейной Приски, в Алтур-Ранге.
— Верно, — просиял мужчина. — Не думал, что вы вспомните меня.
Сабар был одним из тех литейщиков, кто мог работать, благодаря ресурсам, которые Ричард доставлял Приске, когда никто больше не был на это способен. Сабар понимал, как тяжело работает Приска, чтобы держать литейную, постоянно получающую жестокие, бесконечные и противоречивые приказы Ордена. Он был в цеху в день, когда открыли созданную Ричардом статую; и Сабар видел ее, прежде чем ее уничтожили. Он был у истоков восстания в Алтур-Ранге, боролся плечом к плечу с Виктором, Приской и теми, кто воспользовался моментом. Сабар боролся за свободу для себя, своих друзей и своего города.
В тот день многое изменилось.
Пусть даже этот человек, как и многие другие, был частью Имперского Ордена — одним из врагов. Но он хотел жить собственной жизнью, по справедливым законам, а не под гнетом деспотов, которые лишали людей любой надежды на изменение их жизни, обременяя жестокой иллюзией «великого добра».
Ричард заметил, что все вокруг стоят в напряжении, как будто ожидая чего-то плохого.
— Все в порядке, — он успокаивающе улыбнулся Каре. — Я знаю его.
— Так он сказал мне, — Кара положила ладонь на плечо Сабару и надавила. — Садись.
— Да, — Ричард был рад, что Кара дружелюбно настроена. — Садись и расскажи нам, как ты здесь оказался.
— Меня послала Никки.
Ричард вскочил, Кэлен подбежала к нему.
— Никки? Мы как раз едем на встречу с ней.
Сабар кивнул, привставая и не зная, подняться ли ему во весь рост и встать, как Кэлен и Ричард, или остаться сидеть. Кара не присела, а продолжала молча возвышаться над Сабаром с видом палача. Морд-Сит была в Алтур-Ранге, когда началось восстание, и могла помнить Сабара, но это не имело значения. Если жизни Ричарда или Кэлен грозила опасность, Кара не верила никому.
Ричард жестом дал понять Сабару, что он может остаться сидеть.
— Где она? — спросил Ричард, присаживаясь вместе с Кэлен. — Она скоро будет?
— Никки просила передать, что ждала так долго, как могла, но в результате важных событий она больше не может ждать.
— И с нами произошли непредвиденные события, — разочарованно выдохнул Ричард. Кэлен похитили и забрали в Столпы Творения, надеясь использовать ее как приманку и заманить его в ловушку. Но рассказ об этом мог быть долгим. Так что, проглотив всю середину, Ричард поведал Сабару его окончание. — Мы старались сразу добраться до Никки, но нам пришлось идти в другое место. Это было неизбежно.
— Я беспокоился, когда она вернулась и сказала, что ты не пришел на место встречи, но Никки сказала, что сейчас у тебя гораздо более важные дела и потому ты не пришел, — понимающе кивнул Сабар. — Виктор Касцелла, кузнец, тоже очень волновался. Он-то надеялся, что ты вернешься с Никки. Виктор сказал, что и в других местах люди готовы восстать. Они слышали о том, как Имперский Орден был свергнут в Алтур-Ранге, и что люди стали жить по-иному. Кузнец просил передать тебе, что знает там свободных людей, которые борются, чтобы выжить под гнетом Ордена, так же, как когда-то боролись мы, и они так же жаждут свободы. Им нужна помощь Виктора, — Сабар перевел дыхание, стараясь изложить много новостей кратко и сжато и при этом ничего не забыть. — Те из Братьев Ордена, кому удалось сбежать в Алтур-Ранге, отправились в эти места, дабы удостовериться, что восстание не распространится. Жестокость, с которой они наказывали любого подозреваемого в измене, стоила жизни многим: и тем, кто был невиновен, и тем, кто намеревался свергнуть Имперский Орден, — он горестно помолчал. — Для того, чтобы усилить контроль власти Ордена и не допустить возникновения новых беспорядков, Братья Ордена отправились во все крупные города. Конечно же, некоторые из них поспешили доложить Джеганю о падении Алтур-Ранга, потере многих чиновников и о смерти Брата Нарева и его ближайших сторонников.
— Джегань уже знает о смерти Брата Нарева, — произнесла Дженнсен, протягивая ему кружку с водой.
Сабар улыбнулся, услышав новость. Он поблагодарил Дженнсен за воду и чуть придвинулся ближе к Кэлен и Ричарду, продолжая рассказ.
— Приска думает, что Орден сделает все возможное, чтобы скрыть все следы нашего успеха в Алтур-Ранге, — так просто они это не оставят. Он говорит, что вместо того, чтобы беспокоиться о распространении восстания, мы должны приготовиться к защите. Мы все, то есть каждый человек, потому что Орден не заставит себя ждать и вернется вырезать всех в Алтур-Ранге, всех жителей, до последнего младенца, — Сабар запнулся, взволнованный предупреждением Приски. — Виктор считает, что надо ковать железо, пока горячо, и творить справедливое и спокойное будущее для себя, а не ждать, когда Орден соберет силы и лишит нас этого будущего. Он говорит, что если восстание развернется повсюду, Ордену будет, ох, как непросто его подавить.
— Виктор прав, — Ричард устало провел рукой по лицу. — Если в Алтур-Ранге будут отсиживаться, как в единственном оазисе свободы в сердце враждебной земли, Орден задавит город и вырежет его сердце. Орден не выживет без своих идей, и они это знают, поэтому веру постоянно подкрепляют силой. Без грубой силы Орден развалится. Джегань двадцать лет потратил на то, чтобы создать сеть дорог, связывающих весь Древний мир. Это одна из тех причин, благодаря которой он забрал столько власти. Многие отвергали его напыщенных жрецов. По дорогам ответ быстро достигал ушей сноходца, и он мгновенно реагировал, казня и уничтожая тех, кто осмеливался противостоять Ордену, — Ричард задумался. — Что важнее, после того, как он устранил противников учения Ордена, Джегань вторгся в сознание детей и наполнил его слепой верой в свое учение, превратив их в рабов, готовых умереть за идею, принести себя в жертву во имя всепожирающего «великого добра». Эти молодые люди, чье сознание извращено учением Ордена, сейчас на севере завоевывают Новый мир, безжалостно убивая всех, кто не принимает их альтруистических принципов. Но пока Джегань и его бесчисленная армия на севере, Орден здесь ослаблен. Эта слабость дает нам шанс, и мы должны им воспользоваться. Дороги, созданные Джеганем, станут нашим оружием, и по ним быстро распространится огонь борьбы за свободу, — голос Ричарда стал более торжественным. — Факел борьбы будет зажжен волей таких, как ты, волей выбравших свободу в Алтур-Ранге. Языки пламени разгорятся, и многие заметят его. А если его спрятать в одном городе и отделить от остального мира, Орден быстро его потушит. Возможно, ни у нас, ни у наших детей больше не будет шанса вернуть власть над собственными жизнями. И огонь этот надо разжечь и в других городах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
