вы будете ловить этого ублюдка, который покалечил Мэри, я хочу с вами.
— Не ругайся, — рассеянно одернул его Харлоу. Некоторое время он ехал молча, потом уступчиво вздохнул. — Ладно. Только обещай вести себя тихо и не лезть на рожон.
— Обещаю вести себя тихо и не лезть на рожон.
Харлоу прикусил верхнюю губу и поморщился, задев ранку. Он глянул в зеркало заднего вида. Рори уже устроился на сиденье и довольно улыбался. Харлоу то ли в недоумении, то ли в отчаянии покачал головой.
Спустя десять минут Харлоу припарковал машину в переулке, ярдах в трехстах от улицы Жорж Санд, сложил все свое снаряжение в холщовую сумку, перекинул ее через плечо и зашагал к вилле в сопровождении Рори, с которого мигом слетела самоуверенность, уступив место нешуточной тревоге. Помимо всего прочего, у Рори была объективная причина для нервозности. Для того дела, которое задумал Харлоу, выдалась совсем неподходящая ночь. Высоко в безоблачном, звездном небе Ривьеры висела полная луна. Видимость была, как пасмурным зимним днем, с той только разницей, что на земле лежали густые тени.
Харлоу и Рори стояли, прижавшись к десятифутовой стене, которая тянулась вокруг «Приюта отшельника». Харлоу заглянул в сумку.
— Так, посмотрим. Канат, крюк, брезент, бечевка, заизолированные кусачки, стамески, аптечка — да, все на месте.
— Мистер Харлоу, а зачем это?
— Первые три предмета — чтобы перелезть через стену. Бечевка — чтобы связывать, например, руки. Кусачки — для сигнализации, если удастся найти проводку. Стамески — что-нибудь открывать. Аптечка — просто на всякий случай. Рори, будь добр, не стучи зубами. Наши друзья на вилле услышат тебя за сорок футов.
— Никак не выходит, мистер Харлоу.
— Так, запомни, ты остаешься здесь. Очень не хотелось бы впутывать в это дело полицию, но если через полчаса я не вернусь, ступай в телефонную будку на углу и скажи им, чтобы мчались сюда во весь опор.
Харлоу привязал крюк к канату. Хоть тут пригодился лунный свет. С первого же броска удалось перекинуть крюк через толстую ветку росшего за стеной дерева. Харлоу осторожно потянул канат на себя, чтобы крюк зацепился покрепче, перекинул через плечо брезент, подтянулся на несколько футов, накрыл брезентом бутылочные осколки, вскарабкался выше и, опасливо сев на стену верхом, оглядел дерево, которое так помогло, нижние его ветки росли футах в четырех от земли.
Харлоу обернулся к Рори.
— Сумку!
Сумка взмыла вверх. Харлоу поймал ее и бросил под дерево. Он ухватился за ветку, оттолкнулся от стены и в считанные секунды оказался на земле.
Он миновал небольшую рощицу. Занавешенные окна в нижнем этаже светились. Массивная дубовая дверь была заперта да еще наверняка закрыта на щеколду. Так или иначе, Харлоу решил, что идти через парадный вход равносильно самоубийству. Укрываясь по возможности в тени, он обогнул дом с торца. Окна нижнего этажа оказались неприступны — они были забраны толстыми решетками. Дверь черного хода, разумеется, заперта, и Харлоу подумал с горькой иронией, что отмычки, которыми ее можно отпереть, находятся как раз внутри.
Он обогнул дом с другой стороны. Посмотрев вверх, он обратил внимание на чуть приоткрытое окно. Совсем немного, дюйма на три, но все-таки приоткрытое. Харлоу огляделся вокруг. Примерно в двадцати ярдах виднелось несколько теплиц и оранжерея. Харлоу решительно направился в их сторону.
Тем временем Рори ходил взад-вперед вдоль стены и, раздираемый сомнениями, то и дело поглядывал на канат. Внезапно ухватился за него и начал карабкаться наверх.
Пока он перелезал через стену, Харлоу уже приставил к дому лестницу и добрался до верхнего окна. Он вытащил фонарик и тщательно осмотрел раму. С обеих сторон по ней тянулись электрические провода. Харлоу выудил из сумки кусачки, перекусил оба провода, толкнул вверх скользящую раму и проник внутрь.
В течение двух минут он установил, что на верхнем этаже никого нет. С сумкой, погашенным фонариком в левой руке и с пистолетом в правой он крадучись спустился в прихожую. За приоткрытой дверью виднелся яркий свет, оттуда явственно доносились голоса, один из которых принадлежал женщине. До поры Харлоу обошел эту комнату стороной. Он обыскал нижний этаж и убедился, что остальные комнаты пусты. В кухне фонарик высветил ступени, ведущие вниз. Харлоу спустился по ним и оказался в бетонированном подвальном помещении. В него выходило четыре двери. Три были двери как двери, а четвертая — с двумя увесистыми засовами и здоровенным ключом, которым впору запирать средневековую темницу. Харлоу отодвинул засовы, повернул ключ, вошел внутрь, нашел выключатель и зажег свет.
Это оказалась вовсе не темница, а очень современная и со знанием дела оборудованная лаборатория, хотя для чего именно она предназначена, определить сразу было трудно. Харлоу подошел к шеренге алюминиевых банок, открыл одну из них, понюхал белый порошок, с отвращением поморщился и опустил крышку. Уходя, он заметил на стене телефон, судя по наборному диску — городской. Задержался возле него, пожал плечами и вышел, не погасив света и оставив дверь открытой.
В те самые мгновения, когда Харлоу поднимался из подвала, Рори притаился в густой тени на опушке рощицы. Со своего места он видел одновременно фасад и торец дома. Его обуревала тревога — тревога, которая неожиданно превратилась в страх.
Из-за дома возник вдруг коренастый, широкоплечий человек в темных брюках и темном свитере под горло — сторож, которого не рассчитывал встретить здесь Харлоу. На миг сторож замер как вкопанный перед лестницей, приставленной к стене дома. Потом побежал к парадному входу. В руках у него, откуда ни возьмись, появились большой ключ и длиннющий нож.
Харлоу стоял в прихожей возле обитаемой комнаты, сосредоточенно глядя на полоску света, упавшую в незатворенную дверь, и прислушивался к голосам. Он потуже затянул глушитель на стволе пистолета, сделал два стремительных шага вперед и с такой силой двинул ногой в дверь, что едва не сорвал ее с петель.
В комнате оказалось пять человек. Трое из них были на редкость похожи между собой, вылитые братья: дюжие смуглые брюнеты в отличных костюмах, вероятно, состоятельные люди. Четвертой была смазливая блондинка. Пятым — Вилли Нойбауэр. Они как завороженные уставились на Харлоу, которому побитая физиономия и пистолет в руках придали весьма свирепый вид.
— Пожалуйста, руки вверх, — приказал Харлоу.
Все пятеро подняли руки.
— Выше, выше.
Пятеро обитателей комнаты вытянули руки до отказа.
— Какого черта, Харлоу? — Нойбауэр хотел произнести это самоуверенно, с угрозой, однако голос дрогнул и выдал его испуг. — Я пришел в гости к друзьям…
— Заткнись! — властно перебил его Харлоу. — Расскажешь эту сказку судье.
— Берегитесь! — В отчаянном вопле с
