Это предложение — программа-минимум, которая могла быть сформулирована при современном состоянии вопроса, обсуждаемого в настоящее время повсюду; и его невозможно отвергнуть, если только не желают сознательно держаться политики страуса.
Но, хотя это предложение и минимальное, для меня оно достаточно, ибо я обладаю — и вновь прошу извинения за нескромность — математической уверенностью, что достаточно поставить эту проблему в порядок дня, чтобы разрешить ее, — если и не в предложенной мною форме, то, несомненно, в том духе, которым проникнуты развитые мною соображения.
Поэтому, если долгое изучение и великая любовь приведут меня хотя бы только к тому, чтобы убедить тех, кто это может, бросить доброе семя, — я объявлю себя вполне удовлетворенным.
Растение пышно разрастется и достигнет гигантских размеров.
Рим, 1921 г.
Книга вторая
(добавлена в 1926 г.)
Как я уже отметил в предисловии к настоящему второму изданию, при первом опубликовании своего труда «Господство в воздухе» я не считал уместным изложить полностью все свои мысли относительно воздушной проблемы, чтобы не ударить слишком сильно по сложившимся и господствующим взглядам. Этим преследовалась цель облегчить принятие и проведение в жизнь определенной программы-минимум, которая должна была бы в свое время явиться новой отправной точкой для дальнейшего движения вперед.
Читатели найдут в этой второй части настоящего труда дополнение к первой, которая является не чем иным, как повторением[64] первого издания «Господства в воздухе».
В 1921 г. существовала лишь вспомогательная авиация, — хотя она и не носила такого наименования, — т. е. существовали лишь авиационные средства, предназначенные для облегчения и дополнения сухопутных или морских действий, и воздушное оружие, несмотря на услуги, которые оно оказало в течение войны, рассматривалось, особенно в военных кругах, как излишняя роскошь. Если это был период, когда мало заботились о сухопутной армии и морском флоте, то это был также период, когда об авиации никто не заботился.
При таком фактическом положении вещей моя задача заключалась во внедрении понятия «господства в воздухе», в создании первого представления об его значении, в том, чтобы побудить приступить к изучению средств, наиболее пригодных для борьбы за завоевание господства в воздухе, и в том, чтобы добиться признания идеи независимых воздушных сил, не подчиненных сухопутной армии и морскому флоту. Все это надо было делать после великой войны, в течение которой авиация применялась лишь в качестве вспомогательного средства. Иначе говоря, надо было итти против сложившихся и твердо установившихся взглядов всех тех, — а имя им было и есть легион, — кто, подготовляя будущее, не может отрешиться от прошлого.
Задача была достаточно трудна сама по себе; это наглядно доказывается тем обстоятельством, что, несмотря на подобие официальной марки, данной «Господству в воздухе» самым фактом его издания попечением военного министерства, ни одна из высших военных сухопутных и морских инстанций не соблаговолила заняться данным вопросом, вокруг которого сохранялось абсолютнейшее молчание вплоть до похода на Рим.
Очевидным образом, мысли, содержащиеся в «Господстве в воздухе», должны были показаться в высшей степени дерзкими или даже прямо экстравагантными, если только равнодушие не являлось следствием общей прирожденной умственной лености.
Однако, мною была принесена большая жертва с целью умилостивить богиню непонимания: я допускал сохранение вспомогательной авиации! В «Господстве в воздухе» (смотри книгу первую) я стремился доказать огромную важность независимой авиации (воздушной армии), но допускал, что одновременно могла бы продолжать свое существование и вспомогательная авиация, в то время как я был, как и сейчас остаюсь, убежден в том, что одна несовместима с другой.
Это было малодушием, — я с этим согласен, — но с чем не приходится иногда мириться, чтобы добиться победы здравого смысла!
Впрочем, каждый, прочитавший «Господство в воздухе» хотя бы с некоторым вниманием, должен был бы отчетливо понять, что я считаю вспомогательную авиацию бесполезной, излишней и вредной.
Действительно, в главе VIII «Воздушная армия и вспомогательная авиация», после того как я пришел к выводу, что
«государственная оборона может быть обеспечена лишь воздушными силами, способными, в случае вооруженною столкновения, завоевать господство в воздухе»[65], я несколько ниже[66] добавил:
«Легко понять, что все воздушные средства сухопутной армии и морского флота были бы уничтожены неприятельской воздушной армией, которая завоевала бы господство в воздухе».
Это означает, что вспомогательная авиация оказывается бесполезной, если не удается завоевать господство в воздухе. А на войне то, что является бесполезным, оказывается не только излишним, но и вредным, ибо оно могло бы быть применено с пользой иным путем.
Это до такой степени верно, что в главе VII я утверждал:
«Всякое усилие, всякая доля энергии, всякое средство, отвлеченные от этой основной цели (завоевания господства в воздухе), представляют собой уменьшение вероятности завоевания господства в воздухе, увеличение вероятности потерпеть поражение в случае войны. Всякое отвлечение от основной цели является ошибкой!»[67].
Поэтому я считал ошибкой сохранение вспомогательной авиации, бессильной в борьбе за господство в воздухе, но я допускал ее дальнейшее существование, чтобы не смутить чересчур умы, поддерживая слишком решительный шаг, а именно — необходимость уничтожения вспомогательной авиации, единственной в то время признанной и допущенной, и создание одной лишь независимой авиации, представляющей собой абсолютную новинку, которой не создала даже война.
Но хотя я и допускал существование вспомогательной авиации, я не желал входить в рассмотрение ее сущности. И действительно, в главе XIX я писал:
«Установив, что организация вспомогательной авиации входит в компетенцию учреждения, ведающего непосредственно организацией армии и флота, я совершенно не буду входить в рассмотрение ее сущности»[68],
и заявлял, что вспомогательная авиация сухопутной армии и вспомогательная авиация морского флота должны:
«а) содержаться соответственно за счет бюджетов армии и флота;
б) быть переданными в непосредственное подчинение соответственно одной и другому, в полном и абсолютном смысле, начиная с организации и кончая применением»[69].
Это было бы логично, при допущении существования вспомогательной авиации, но я преследовал цель более отдаленную. Я полагал, что если бы была создана воздушная армия, обладающая действительной ценностью; если бы сухопутная армия и морской флот были вынуждены выделять из соответствующих бюджетов средства для создания собственной вспомогательной авиации и если бы военно-сухопутное и военно-морское командование было обязано серьезно изучать организацию и применение собственной вспомогательной авиации, то оно автоматически пришло бы к заключению, что эта авиация является бесполезной, а потому не только излишней, но и вредной для общего дела.
Таковы основные причины, удержавшие меня тогда от заявления, которое я делаю сегодня, что единственной воздушной силой, имеющей право на существование, является воздушная армия.
* * *
Под термином «воздушная армия» я подразумеваю — и мне кажется, что я четко разъяснил это еще в 1921 г. — не всякие воздушные силы, способные выполнить любую военную задачу, но точно: воздушные силы, приспособленные к борьбе за завоевание господства в воздухе. Под термином «господство в воздухе» я подразумеваю не всякое превосходство в воздухе («supremazia nell'aria») и не всякое преобладание в воздухе («preponderanza aerea»), но точно:
«такое положение вещей, при котором мы в состоянии совершать полеты перед лицом противника, неспособного сделать то же самое».
Отсюда, принимая во внимание значение, которое я придаю этим терминам, вытекает следующее утверждение аксиоматического характера:
«Господство в воздухе дает тому, кто обладает им, преимущество избавления всей его территории и всех его морских пространств от неприятельских воздушных нападений, в то время как его воздушным нападениям подвержены вся территория и все морские пространства противника».
Это преимущество, если учесть грузоподъемность и радиус действия современных воздушных средств, а также эффективность существующих разрушительных веществ, таково, что, когда страна обладает надлежащими воздушными силами, она может достичь разгрома материального и морального сопротивления противника, иначе говоря — победить, независимо от каких бы то ни было других обстоятельств.
