– Очень хорошо, – сказала она тихо.
Казалось, ее решение созрело само собой. Она не скажет Костейну, что требование уже было предъявлено, но оставит дверь открытой, чтобы проверить Бьюрека. До тех пор, пока она будет понимать, что их игра не вредит Англии. Письмо будет поддельным, поэтому, даже если Бьюрек передаст его своим французским коллегам, ничто не пострадает.
Костейн бросил на нее оценивающий взгляд:
– Я чувствую, что вам все меньше хочется заниматься этим делом, мисс Лайман.
– Напротив. Я готова в меру своих сил помогать своей стране.
– Не позволяйте своему стремлению вовлечь вас в беду. Если вы получите от Бьюрека срочное письмо с просьбой встретиться с ним в каком-нибудь определенном месте, не ходите.
– Что ему может от меня понадобиться? Я же не представляю для него опасности.
– Нет, но если он заподозрит, что я все о нем знаю, вы можете стать отличной заложницей. Он верит, что мы с вами старые друзья? Я говорю о похищении, – сказал он резко, когда Кетти нахмурилась в замешательстве.
Ее глаза расширились, когда она вспомнила, что собирается идти на бал с Бьюреком.
– Я не хотел запугать вас, но вам лучше знать о возможной опасности, – сказал Костейн более мягко.
– Но… – она остановилась, не уверенная, нужно ли сказать о своем выезде с Бьюреком. – Вы должны предупредить и Гордона, – сказала она.
– Я это сделаю, но им больше нравится похищать дам. При известии о том, что беззащитная женщина в опасности, все начинают действовать очень быстро.
– Костейн! Вы напугали меня до смерти!
Он остановился перед диваном и, схватив ее руки, сильно сжал их.
– Хорошо. Именно этого я и добивался. Не поддавайтесь на уловки Бьюрека или кого-либо еще. Если с вами что-то случится, это будет моя вина.
Глаза их встретились, и он почувствовал, что проваливается в глубину ее взгляда, пока не понял, что тонет. Не сошел ли он с ума, втягивая невинную девушку в это опасное предприятие? Если с ней что-нибудь случится… Он проглотил комок и выговорил:
– Я вас во все это втянул, но вы знаете, что я сделал это ненамеренно.
Кетти мягко освободилась от его рук, чувствуя тепло его пальцев, заставившее ее руки дрожать. Она чувствовала, что Костейн ведет себя как хороший шпион и как влюбленный джентльмен, с его предупредительностью и заботливостью.
– Это не ваша вина, – возразила она. – Если бы мы не пошли за вами в парк Сент-Джеймс, то не влезли бы во все это так глубоко.
– И все-таки это моя вина. Мне не следовало приходить к вам. И не следовало привлекать вас потом. Зачем мне отдавать свое поддельное письмо для перевода именно вам. В Лондоне дюжины независимых переводчиков. Я найду кого-нибудь еще…
– Нет! – Это прозвучало громко и ясно. – Нет, – сказала она более спокойно. – Нечасто бывает, чтобы у женщины был шанс участвовать в важных делах. Если я могу помочь, мне хотелось бы это сделать.
Его восхищенная улыбка была достаточно красноречивой:
– Отважная до мозга костей, мисс Лайман. – Его пальцы приблизились и коснулись ее щеки. – Но все-таки будьте осторожны, – сказал он мягко. – Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.
Хотя она прекрасно поняла, о чем говорит его мягкое прикосновение, она ответила только на его слова:
– Разумеется буду.
Она совсем было собралась сказать ему о своем вечернем свидании с Бьюреком, но передумала.
– Когда вы принесете мне новое письмо для перевода?
– Не раньше, чем через несколько дней. Мне нужно время, чтобы понаблюдать за частной жизнью Бьюрека и миссис Леонард. – Костейн устало провел рукой по лбу и продолжал: – Харольду будет очень тяжело, если его жена замешана. Она для него свет в окошке.
Вернулся Гордон, облаченный в черный фрак и панталоны:
– Лев, вы решили, чем мы занимаемся сегодня вечером? – спросил он.
– Вообще-то меня зовут Дениэл, – сказал Костейн, взглянув на Кетти.
Он не просил называть его Дениэл, но она почувствовала, что в его словах было некоторое личное сообщение, более теплый, чем обычно, взгляд.
– Да, – сказал Гордон. – Но для дела, знаете ли, лучше сбить слушателя с толку. Поэтому я называю вас Лев.
– Мне очень приятно, что вы считаете меня королем джунглей. Но какие еще джунгли нам нужны в это опасное время? Сегодня вечером леди Сомерсет дает большой благотворительный бал. Мы все можем туда поехать. – Он с надеждой посмотрел на Кетти. Ее сердце сжалось от раскаяния. – Леди Косгрейв – одна из устроительниц бала. Косгрейв на прошлой неделе продал мне билеты. Я не удивлюсь, если он продал их также Бьюреку и Леонарду.
Кетти снова хотела признаться, но прежде чем она смогла заговорить, Гордон сказал:
– Леонард не сможет пойти, ведь у него подагра.
– Тогда и миссис Леонард не придет, – сказал Костейн. – А мы все пойдем. У меня есть полдюжины билетов. Это на благотворительные цели. Я думаю дать несколько Лиз Стэнфилд.
Гордон выглядел так, будто его поразило молнией:
– Мисс Станфилд! Она тоже может пойти с нами, – сказал он, когда ему снова удалось обрести рассудок. – Я хочу сказать, что уже поздно приглашать ее.
– Мы заедем к ней по дороге, и я узнаю, не заинтересуется ли она.
– Напомните ей, что это благотворительный бал, – сказал Гордон. – Заставьте ее пойти.
– Никто не может заставить Лиз сделать что-нибудь против ее воли, но я думаю, что она придет. Вчера вечером она узнала, что зимой ужасно скучно. – Костейн посмотрел на Кетти и сказал: – Я заеду за вами.
Она наконец-то обрела дар речи:
– Я уже еду на бал с… с мистером Бьюреком, – сказала она и почувствовала себя ужасно глупо.
– Что?! – недоверчиво уставился на нее Костейн.
– Я еду на бал с мистером Бьюреком, – повторила она.
– Вы сумасшедшая? Когда вы договорились? Почему мне не сказали?
– Мы договорились сегодня днем, когда он приходил.
– Разве я не предупреждал вас держаться от него подальше? Гордон, скажите ей, что это безумие.
– Тебе будет с нами гораздо лучше, – сказал Гордон.
– Вы не можете ехать с ним одна. Это небезопасно, – сказал Костейн и снова начал мерять комнату шагами.
– Но если я откажусь, то это будет выглядеть очень странно и грубо, – сказала Кетти в надежде, что ее переубедят.
– Вы правы, – бросил Костейн через плечо. – Гордон, вам придется поехать с ней.
– Ни за что. Я поеду с мисс Стэнфилд.
– У меня есть лишние билеты. Попросите мать или дядю сопровождать вас, – сказал Костейн, снова повернувшись к Кетти.
Гордон ухватился за это решение:
– Мама все равно предполагала поехать, не так ли, Кетти? Когда я отказался сопровождать тебя, она сказала, что использует другой билет и сама поедет с тобой.
