Помечтать Шибанову не удалось, потому что он споткнулся о какой-то металлический предмет. Это оказалась ржавая шахтерская каска, судя по виду, очень старая. Осмотревшись, Шибанов обнаружил несколько покосившихся деревянных столбов, торчавших из земли, и перевернутую вагонетку с еле заметной надписью «Шахта Келли». А вот и вход, наглухо заколоченный досками. Видимо, шахту закрыли очень давно, потому что доски совсем сгнили.
Обойдя по дуге вход в шахту, Ростислав взобрался еще выше и оказался на небольшом плато. Слева и сзади высились горы, справа расстилалась темная долина, а впереди… Впереди было жизнь. По крайней мере, именно так Шибанов назвал про себя мерцающие дальние огоньки, без сомнения, имевшие прямое отношение к электричеству.
Радоваться было рано — что, если это уже за периметром? Тем не менее, Ростислав взбодрился, потому что у них появился какой-то ориентир. Следовало посоветоваться со стариком.
— Потеряно больше половины боеприпасов, часть продуктов. Вода осталась только во флягах, — нарочито сухо доложила Атика, когда Шибанов вернулся. Ишь, обиделась, что не взял с собой, подумал он и начал рассказывать о том, что видел.
— Огоньки, говоришь… — задумчиво протянул Ромео. — И шахта Келли… Что ж, насколько я понимаю, мы по-прежнему в Неваде. Я когда-то работал картографом, в шестидесятых…
— И где именно мы в Неваде?
— Это так называемые горы Конюха. А долина, которую ты видел, — долина озера Грум. Озера как такового давно нет, высохло и засолилось, и те огоньки — скорее всего, база ВВС Нел-лис.
— Неллис?! — удивился Шибанов. — Если не ошибаюсь, это там находится Зона 51?
— Где правительство прячет дохлых инопланетяшек? Она и есть, парень, — мрачно сказал Ромео.
— Но это же ерунда, — убежденно произнесла Атика. — Это все из разряда сценариев, которые читала Мидори. На самом деле там, наверное, кто-то уцелел, военные или гражданский персонал… Если мы пойдем к ним, нас же не тронут?
— Милая, ты помнишь, что рассказывал Манчини о базах, где сидят чокнутые вояки? Именно такие и запускали ядерные ракеты, о которых ты говорила. Нас могут перестрелять просто так, для профилактики. Даже если военные вполне нормальные, это сверхсекретный объект. Туда никогда никого не пускали. Не думаю, что нам будут рады.
Шибанов взял сухарь, который протягивала Оливия, и принялся грызть.
— Жаль, карта осталась в рюкзаке, — сказал Ромео. — Но, если я правильно помню, тут вблизи ничего больше и нет. Налево лесистые горы, через которые мы с Оливией вряд ли переберемся. На севере был городок Рэйчел, но это уже далеко за территорией базы. К тому же там и раньше-то жило человек пятьдесят никому не нужных ублюдков, сомневаюсь, что он существует до сих пор. На востоке ближайшие города это Аламо и Ричардвилль, но это совсем уж далеко, да и тащиться опять придется через горы и ущелья.
— А на юге? — спросила Мидори.
— На юге, детка, вообще ничего нет. Кратеры, оставшиеся после испытаний ядерного оружия, свалки токсичных и радиоактивных отходов, города-мишени для учебных бомбежек, заброшенные военные аэродромы… Короче, все то, за что господь наконец-то проклял Америку. Если у дьявола есть задница, то мы сейчас в самой ее дырке.
— Ромео Грэнджерфорд, если ты не перестанешь сквернословить, я надаю тебе оплеух, — пообещала Оливия. Старик хмыкнул, но тут же продолжил:
— Хотим мы того или нет, но придется тащиться на эту долб… прости, Оливия… на базу Неллис.
— Не проще ли сходить на разведку и посмотреть, что там происходит? — Шибанов дожевал сухарь и сделал глоток воды из фляжки. Нужно экономить, хотя, судя по лесистым горам, тут могут быть ручьи и родники. — Зачем рисковать всем?
— Разумно, — согласился старик. — Вот с тобой и пойдем.
— Ромео Грэнджерфорд! — металлическим голосом произнесла Оливия.
— Ромео, вы же сами сказали — по горам лазить вы уже староваты. А до базы, насколько я понимаю, миль десять, не меньше, и это только по долине. А ведь еще нужно спуститься вниз.
— Хорошо, хорошо, — проворчал старик, то ли убоявшись жены, то ли внимая доводам Ростислава. — Буду сидеть здесь и ждать.
— А вот теперь я точно пойду с тобой! — заявила Атика, и по ее лицу видно было, что отрицательный ответ не принимается. Шибанов развел руками:
— Что с тобой поделать, идем. Но давай дождемся утра и еще раз попробуем все рассмотреть при солнечном свете. А пока можно и подремать.
— Никогда не знал, что попаду на старости лет в «Сумеречную зону»[10], - эти слова старого Ромео были последним, что слышал Ростислав, обняв Атику и проваливаясь в сон.
— И что ты думаешь по этому поводу, Буч? — спросил Коваль-ски, аккуратно завинчивая пробку на бутылке с имбирным элем.
— По поводу русских? — Шон «Буч» Маккормик оторвался от своего iPad и взглянул на напарника. — Думаю, они прилетели совать свой длинный нос туда, куда не следует. Русские всегда хотели добраться до наших секретов, а сейчас для этого самое подходящее время.
— Это я и без тебя знаю, Буч, — усмехнулся Ковальски. — Меня интересует другое: что нам с ними делать.
Агенты сидели в своем фургончике — небольшом, но хорошо оборудованном. Стоимость фургончика, внешне напоминавшего обычный дом на колесах, превышала восемь миллионов баксов — в основном за счет хитрой электронной начинки. Специальная система искажения сигналов обеспечивала обитателям трейлера стопроцентную защиту от любой прослушки.
— Выполнять приказ начальства, — пожал плечами Маккормик. — Что же еще?
— И как ты собираешься его выполнять, когда этот чертов русский генерал даже разговаривать с нами не желает? Начальство, если ты помнишь, предполагало, что мы будем сопровождать русских во время их вылазок на Закрытую Территорию.
Маккормик помнил.
Две недели назад его и Ковальски неожиданно вызвал к себе сам Директор. Для Бюро, где строго соблюдалась корпоративная иерархия, это был почти беспрецедентный случай. Конечно, после дела Али Хаваса и предотвращения грандиозного теракта в Нью-Йорке напарники высоко продвинулись в иерархии ФБР, но все-таки не достигли таких заоблачных высот, на которых задания агентам дает сам Директор. Поэтому и Буч, и Ковальски, естественно, волновались.
Директор принял их более чем радушно. Даже зная, что главный человек в Бюро — адвокат с тридцатипятилетним стажем, сделавший себе карьеру на умении очаровывать присяжных, трудно было отделаться от впечатления, что он искренне рад видеть именно их — Ковальски и Маккормика. А когда Директор открыл бутылку виски тридцатилетней выдержки и щедро плеснул в бокалы специальных агентов драгоценного напитка, стало окончательно ясно, что Бучу и Полу собираются сделать предложение, от которого нельзя отказаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
