Фарид чувствовал себя идиотом. Зато у соседки на лице не было и тени смущения.
– Давайте! – она взяла у него из рук туфли. – Может, зайдете? Чаю попьем?
Ее глаза смеялись.
– Н-нет… благодарю… – пробормотал он, пятясь назад, в коридор. – Я спешу…
– Понимаю, – продолжала улыбаться Левитина. – Тогда в другой раз…
* * *
Аврора! Какое прекрасное, поэтическое имя! Она зажгла во мне огонь, который пылал ярче, чем воспоминания о Нине. Ее уход, трагически болезненный, сладостный, поверг меня в шок. Без рыжекудрой красавицы жизнь превратилась в бессмысленную череду дней.
Близость с Авророй была незабываемым восторгом, который хотелось переживать вновь и вновь. Я пытался бороться с этим желанием, но тщетно. Оно подкрадывалось ко мне из темной пещеры моего сознания. Оно преследовало меня, подобно моей собственной тени, обволакивало, исподволь, постепенно овладевало мною. Я сопротивлялся, как мог. И медленно тонул в этой трясине, которая засасывала меня…
Моя необыкновенная, эйфорическая любовь к женщинам превратилась в ловушку. Однажды попав в нее, я уже не мог выбраться. Оставалось отдаться судьбе. Я вынужден был признать свое поражение. Я больше не мог существовать, отказавшись от близости с мертвыми ангелами, как я называл их, моих нежных возлюбленных.
Я любил их, а они уходили от меня. Наша первая брачная ночь оказывалась и последней. Наш медовый месяц длился час, а потом мертвые ангелы покидали меня. Их ждали небеса! А я оставался на грешной земле…
Не они, а я оказался жертвой. Мертвые ангелы окружили меня и отняли мою волю. Они соблазняли меня, искушали и, наконец, погубили мою душу! Я стал их пленником.
После рыжекудрой Авроры я обнаружил в себе новое ощущение. У меня появилась тяга к блондинкам. Именно это – светлые волосы – привлекло меня к Изабелле. Она была так откровенно, вульгарно порочна, что я удивился себе. Меня должно было тошнить от нее, а я вдруг загорелся страстью. Я подумал, как она будет прекрасна мертвая! Все ее нечистые желания уснут, и останется только великолепное, безгрешное тело, которое она предоставит в мое распоряжение.
Раньше я избегал смотреть на нее, предпочитая делать вид, будто она для меня не существует. Но теперь все переменилось. Я с трудом скрывал проснувшийся во мне жгучий интерес к Изабелле. Мне хотелось быть рядом с нею, говорить, гладить ее пышное тело, не сводить с нее глаз… Я стал ее пленником, так же, как был пленником Нины, Вероники и Авроры. Я начал вынашивать план убийства. На этот раз обстоятельства сложились как нельзя лучше.
Изабеллу посещали любовники, но все они были женаты, поэтому на ночь не оставались. Она сама открыла мне дверь…
Я убил ее почти сразу, опасаясь, что она может поднять крик. Увидев меня, она ничего не заподозрила.
– А, это вы, – сказала она. – Проходите…
Повернувшись спиной, Изабелла пошла в комнату, думая, что я последую за ней. Розовый пеньюар облегал ее изумительные формы. Я ударил ее в висок со всей силой своего желания, так долго подавляемого. Потом… все получилось превосходно. Падшие женщины особенно прекрасны в смерти, которая смывает все грехи…
Да простит меня читающий эти строки, но я пропущу интимные подробности любовной ночи – моей и ее. Это глубоко личное. Даже в исповеди я оставляю завесу тайны, некий последний покров – за которым любовь дарит свой прощальный поцелуй…
Уходя, я положил на грудь Изабеллы карту, похищенную у Динары Чиляевой. Не знаю, зачем я взял ее. Совершенно случайно карта попалась мне под руку, и я воспользовался поводом запутать следствие. Меня, вероятно, искали…
Изабелла и Динара в последнее время подружились, часто навещали друг друга, болтали, пили чай. Любопытно, что подумают люди, когда найдут на груди очередного «мертвого ангела» карту Таро, принадлежавшую гадалке. Мне хотелось поразвлечься…
Никто ни о чем не догадался. Динара ходила вся в слезах. Еще бы! Ей приходилось оправдываться, хотя она ни в чем не была виновата. Соседи стали косо смотреть на нее…
На этом исповедь маньяка обрывалась.
Артем положил на стол «записки» и задумался. Что дальше? Последние строчки прочитаны, а прозрение так и не наступило. Что же все-таки заставляло автора жутких признаний убивать? Не «любовь» же к женщинам, в конце концов?! Сам он, впрочем, считал причиной именно это. Что за абсурдные перевертыши выдает иногда человеческий разум?
Пономарев вздохнул и в очередной раз набрал номер телефона своей клиентки. Галина Яковлева опаздывала на назначенную встречу, и это беспокоило. В трубке раздались длинные гудки…
Супруги Яковлевы произвели на Артема удручающее впечатление. Особенно Игорь Семенович. По мере того как Артем вникал в обстоятельства его жизни, становилось ясно, почему у «Фин-арта» дела идут из рук вон плохо. Яковлев ненавидел не только более удачливых партнеров по бизнесу. Он ненавидел сам бизнес. Игорь Семенович не мог смириться со своей участью. Он считал себя незаурядной личностью, которая незаслуженно оказалась на задворках жизни. Выскочки! О, как он их презирал! У них само собой получалось то, что Игорю Семеновичу давалось ценой огромных усилий.
Яковлев ненавидел то, что делал. Поэтому его сделки проваливались. Он терпел провал за провалом и обвинял в этом кого угодно, кроме себя. Все были против него – сотрудники, партнеры, банки, клиенты, правительство, собственная жена. Интересно, как он относится к любовнице?
«Черт! Как я мог забыть!» – спохватился Артем. У него действительно вылетело из головы, что нужно проверить адрес. Дом, куда ездил Яковлев, вызывал у бывшего сыщика смутные воспоминания… Вдруг у него в уме что-то щелкнуло. Так бывает – пытаешься что-то достать из памяти и не можешь. А потом в самый неожиданный момент нужный факт выскакивает сам собой…
Пономарев не любил полагаться на догадки. Он позвонил в адвокатскую контору Мерцалова.
– Саша? Ты все еще на работе?
– Раньше девяти уйти не удается, – устало ответил Мерцалов.
– У меня к тебе вопрос…
Артем назвал адрес квартиры, которую посещал Яковлев.
– Ну? – не понял Мерцалов. – Это ж адрес Никитских, Димы и Лены. Забыл, что ли?
– Ага. Забыл! – подтвердил Артем. – Значит, в этой квартире живут Никитские?
– Да… А в чем дело?
– Память проверяю, – усмехнулся сыщик. – Они все еще женаты?
– Конечно. Ничего не изменилось. Дима целыми днями на работе, Лена дома. Детей у них нет…
– А собака? Помнишь, у них собака была?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
