управлялся с невероятной легкостью. Вот и сейчас он соорудил вокруг них пузырь, даже температуру как-то смог сделать комфортной.
— Скажешь тоже! Я же к тебе, как к сестре отношусь!
— А сестру нельзя ревновать?
Данила на секунду задумался, поправил очки-гоглы, которые сейчас были задраны на лоб, и по-мальчишески улыбнулся.
— Наверное, можно. Но мне просто интересно.
— Мы вместе.
— Обалдеть! Как ему удалось пробить твою ледяную броню?
— Данила, у нас ЧП, мир вокруг рушится, а ты о всякой ерунде размышляешь!
— И ничего это не ерунда! Отношения между людьми — это важно! Ты в последние годы зациклилась на своем одиночестве, никого не подпускала. А теперь…
— Что теперь?
— Выглядишь счастливой, вот что! И я этому рад.
Впереди показались первые суда огромной флотилии, которая и была их целью. Но глядя на нее Зима почему-то не думала о том, что ей предстоит сделать. Вместо этого перед ее внутренним взором всплыло лицо Виктора — обманчиво молодого парня, когда он находился в человеческом облике. И грубое, звероподобное боевой формы, в котором, впрочем, угадывались черты этого парня. Сознательно или нет, но Виктор даже в облике Халкова отращивал на голове волосы с синим металлическим блеском. Такой мальчишеский жест несмотря на возраст!
— Я тоже, Данила. — искренне ответила женщина. — Я тоже.
Халков. База в Сибири
Ребяческое чувство, что вроде как подсмотрел за своими друзьями без их ведома появилось и пропало. Не до сантиментов и приватности, когда такое происходит. Опять же, мне пришлось запустить генератор помех: в зал, оглядываясь, зашел Винер. Не выходя в центр, он, держась за стену, направился ко мне, светя себе под ноги тусклым брелком-фонариком.
— Виктор, вы не представляете, как я рад, что вы смогли так быстро вернуться! Мы сильно недооценили ценность полученной вашей группой информации! Я бы сказал, критически!
— Вы уже успели поговорить с Жанин, — сделал вывод я. — Боюсь, я мало что могу добавить…
— Да нет же, вы не поняли! — ученый всплеснул руками. — Все что могли, мы действительно узнали. И главное — корабль признал вас своим пилотом!
Так. Та-ак. Он же не имеет в виду…
— Что, простите?
— Гигантская живая машина — это космический корабль! — с жаром выдал Виннер. — Вернее, скорее подпространственный. Он умеет напрямую прокалывать пространство от точки к точке. И основывать на месте приземления новую колонию!
— И высасывать «пилота» заживо, как пиявка! — полумертвую Либру с сухой, пошедшей складками кожей я, наверное, в кошмарах еще долго видеть буду. Чудом тогда догадался, как ей помочь.
— Местная специфика, — отмахнулся как от несущественного аналитик. — Это ведь саваранская техника, вернее — древнесаваранская. Она питается эссенцией и её же использует как топливо. Пилот просто приносил нужный объем для заправки в себе.
Я невольно хмыкнул, услышав такое «откровение», только потом задумался. Опять вспомнил состояние Жанин.
— И сколько же эссенции нужно, чтобы эта штука согласилась работать?
— Судя по данным, полученным вашей американской подопечной — чуть меньше, чем содержится в среднем Хапере, — спокойно выдал этот тип. И, посмотрев на мое выражение лица, переспросил. — Что-то не так?
Действительно, что может быть не так?
— Профессор, — вкрадчиво сказал ему я. — Вы говорите мне, что этот «корабль» признал меня как пилота. И при этом утверждаете, что внутрь надо засунуть Хапера, которого эта штука высосет до донышка — и только потом им можно управлять. Ничего не смущает? Кстати,зачем нам эта штука?
— Ответ на второй вопрос тоже нашелся в памяти девушки, — сообщил Виннер. — Это колонизационный корабль, машина для захвата планет, если можно так сказать. На борту его имеется… ну пусть будет — оружие. Способное подчинить любую нужную территорию. Это решит проблему порталов во Всемир! На всей планете!
Ну охренеть теперь, вот это новости.
— Что касается первого вопроса, то Хапер в хризалиде не умрет. Вернется к состоянию «нулевого» пробуждения. Судя по обрывкам известной нам о расе саваранов, когда-то давно набор и выпуск эссенции для них являлось аналогом… Ну что-то вроде как если человек сядет за руль самосвала, сделает работу и выйдет из кабины отдыхать. Это после деградации этого вида ценность запасенной эссенции превратилась в самоцель, а когда-то мирные варианты «техники» кустарно переработали в эдакие доспехи и оружие.
Первым моим побуждением было бескомпромиссно объявить услышанное ересью и ошибкой. Я даже удивился тому, насколько сильным было это желание. Но я дал себе труд задуматься — а откуда такие мысли? Как у религиозного фанатика, которому ученый начал объяснять его представление о мире.
Задумавшись об этом, я понял, что протест не является чем-то чужеродным или, внушаемыми мне мыслями. Они рождались внутри моего «я», которое стало частью пути саваран. Того самого, кто познал силу, даруемую эссенцией, и не желал снова становиться «слабаком».
Как, если бы мой внутренний саваран, которым я становился от Пробуждения к Пробуждению, орал: «Моё! Не отдам! Кем я стану без эссенции, идиот?» На секунду даже страшно стало, но страх быстро сменился злостью. Я — человек! Не монстр, смысл жизни которого жрать других монстров, чтобы становиться сильнее!
Надо же! Беспокоился за Ангела, что он начал терять человеческий облик в погоне за «прокачкой», а сам, оказывается, недалеко ушел!
Но, если так, то кажется, я понял, что сгубило расу саваранов. Помнится, что Распределитель рассказывал мне, что они симбиоты. Два вида хищников, которые в процессе эволюции не просто научились жить вместе, но стали единым. Это сделало их новым видом. Который за много лет или тысячелетий шел к своему могуществу. Научился обращаться с пространством и материей так, будто это всего лишь вещи, которые можно построить или, в их случае, вырастить.
Древние построили Всемир — место, которому не страшны взрывы звезд, падения метеоритов и комет. Где не нужно летать от мира к миру на космическом корабле, достаточно лишь сделать шаг за Завесу. Фактически, они построили свой собственный рай. И…
И перестали понимать, что делать дальше? Или, например, один из двусоставного организма, пошел в разнос, желая возвышения не вида, а лично себя? Понятия не имею, что стало причиной — мировоззренческий кризис, болезнь или конфликт, но в какой-то момент некий Древний решил: а зачем быть маленьким и слабым, если можно стать большим и сильным? И это новая философия выродилась в итоге в путь восхождения и изменения.
