Читаем без скачивания Нич Ниднибай - Леонид Фраймович

Элина Ивановна подошла к Вассеру, молча поцеловала его и вдруг заплакала. И что удивительно, по чисто выбритым, обветренным, чуть веснушчатым щекам проживающего вторую войну командующего второй армией Юго-Западного фронта войск Независимой Сибирской республики, генерал-полковника Льва Геннадьевича Вассера, плоской струйкой тоже поползли слёзы.

– Вы, наверное, голодны, – сказала Элина Ивановна и, не дав ответить гостю, быстро удалилась на кухню.

За обедом Вассер рассказывал:

– …Несказанной красоты девушка, говорят. Молоденькая, а уже и трудлагерь успела пройти, и в партизанских командиршах побывать. Только встала с больничной койки – сразу на фронт запросилась. Жениха разыскивает. Тоже в Сатанилаевских лагерях запропастился.

– Взяли её? – спросила Элина Ивановна.

– Нет, говорят. Слабая она ещё.

– Возьми её в управление армии к себе. Сам говорил, что работников в управлении не хватает, – сказал Дарусанов.

– Надо подумать. Да ещё и найти её…

– А через госпиталь. Наверняка, знают, где она.

– Точно.

– Сколько таких девонек война уже съела, – молвила мадонна Дарусанова, и прекрасные серые глаза её вновь заслезились…

У Алексея Максимовича зазвонил мобильник. Он встал из-за стола, взял его, послушал и, побледнев, упал на старый, кожаный, чёрного цвета диван. Элина Ивановна, взлетев, мигом подбежала к нему.

– Что случилось, Лёшенька?

– Эти подонки обменялись массовыми нейтронными ударами. Пять наших городов омертвело…

– Боже праведный! И дети?!

– Нет, все дети уже давно в убежищах.

На этом их встреча прервалась, ибо оба генерала срочно отъехали в свои штабы.

– Неожиданный поворот приняло дело «О рыбаке и золотой рыбке»: когда старик пришёл домой, он обнаружил старуху у разбитого об его голову корыта…

Капитан команды Градского политтехнологического института сделал паузу…

Лишь по прошествии почти минутной паузы, Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами Справедливого Союза, первосвященник Политсинода ЦК Эметистической партии СС, брат Сатанилаев улыбнулся по-артистически красивым ртом своего в такой же степени красивого моложавого лица и начал хлопать крупными ладонями породистых рук. Зал облегчённо вздохнул и тоже начал улыбаться и хлопать в ладоши.

Сатанилаев с молодости любил КВН, но сейчас ему было, мягко говоря, немножко не до этого: война с Верисеей затягивалась, Сибирь, фактически, отделилась, и хотя так называемая Независимая Сибирская республика почти прекратила враждебные действия против Справедливого Союза и воевала сейчас тоже против Верисеи, положение на фронтах складывалось весьма неудачно для СС. Верисейские войска на Южном и Юго-Западном фронтах значительно продвинулись в глубь Ропейской части Справедливого Союза. Хорошо ещё, что, после обмена нейтронными ударами (по инициативе Верисеи), возмущенные Соединённые Штаты Новоримской Империи и Великая Цтекнкия вступили в войну на стороне СС, но пока уж очень пассивно.

– Людей им, что ли, жалко? Уж этого-то дерьма… расплодилось – некуда девать. Наверное, ждут, пока противники друг друга доконают, – вяло думал лидер партии. – А эти вчерашние двадцать бабёнок бл…душек были сладкие, – переключаясь, значительно оживлённей закумекал Верховный, – прое…ался вдоль и поперёк, пот градом тёк, мечтал – хоть на сутки хватит. Нет, бляха-муха, опять хочется. Я уж, наверное, дивизию самок перетрахал. Е…аный сатириаз. Ничего не помогает… Надо будет сказать Сводникову, чтобы привёз бабцов из верисейских пленных. Говорят, врейки похотливы, да и по мужикам в лагерях соскучились. Только чтоб в баню сводил этих сучек перед этим… Ой, не могу…

Сатанилаев резко встал и вышел вместе со своей Сводниковской охраной из зала… Капитаны команд на сцене испуганно смолкли, а зал, напротив, ожил.

Да, так на чём мы зациклились?.. Не все, не все ликовали… Несмотря на то, что, казалось бы, у них было всё, что нужно человеку для счастья: еда, работа, семейный очаг с телеэкраном и оргазмом, автомобиль и компьютер с интернетом в придачу, – некоторые верисейские граждане позволяли себе бывать иногда недовольными. То им не нравилось, что все детские сады и школы не вылазят из бомбоубежищ, то, – что там и сям падают бомбы и ракеты и тем самым портят архитектуру и организмы, то, – поведение гостайпола, то, – похоронки с фронта, то, – несвоевременность чашечки кофе… В общем, пролей на народ ливень счастья, так он захочет, чтобы это произошло ещё и при безоблачном небе…

Правда, были… Были проколы и у правительства… Например: ввели, если вы помните, кастрацию за супружескую измену и… Бэмц!.. Забыли своевременно провести закон о поощрении развития сети публичных домов для мужчин и для женщин… Почти десять месяцев проволындались… А население-то растёт!.. А уровень жизни-то, соответственно, падает!.. Но это уже тонкости государственной политики…

Так что хрен с ним!.. Со всем этим… Ведь большинство нации всё же ликовало…

Шмулик добрый. Посмотрите на него. У него смуглое, добродушное, круглое лицо с настоящим добротным, крупным врейским носом. Он умеет красиво говорить, у него блестящая память, а когда он смеётся, то обязательно до слёз, и у всех, кто с ним рядом в этот момент и даже дальше, тоже появляются слёзы на глазах. У него густая чёрная шевелюра, волосатая грудь и руки, как у настоящего мужчины. Когда женщины с ним, они без памяти и без всего остального… Но он занятой человек: у него война на руках… Поэтому лишь изредка он позволяет себе расслабиться… Но зато как… К примеру… Вчера утром Шмулик имел очень хороший оргазм с одной вяночкой-проституточкой из беженцев, которых ещё не успели уничтожить. Потом на спор со своим другом Мойше, начальником охраны его резиденции, подстрелил из окна грохотавшего (в субботу!) на своём пердосракере рокера, да так, что он очень смешно врезался в толпу на автобусной остановке, а после… Но об этом после… А его ребята из личной охраны и друзья по нацпартии? Ничего, что они развратники и обжоры, но зато, когда они берутся за какую-нибудь работу, то уж до крови. И всё с весёлым врейским юмором и иронией. Любо-дорого смотреть…

А… так вот… что было вчера, «после»… У любимой же жены Шмулика как раз был вчера день рождения… Ну он и говорит Мойше:

– Мойшеле, а не сделать ли мне редкий подарок моей женуле?

– Почему бы и нет? – отвечает тот…

Значит, вечером, когда все гости собрались, Шмулик, вежливо заорав, требует гробовой тишины и произносит:

– Рыбка моя, а сейчас у меня для тебя будет невыносимо грандиозный подарок.

Гости замерли в радостном, или не очень, ожидании, а жена нацпремьера просто так замерла. Ибо люди знают, что лидер нации слов на ветер не бросает. Тут заходит Мойше и преподносит жене Шмулика ларчик, бриллиантами насквозь проинкрустированный. Та открывает его, – а там два окровавленных «шарика» в волосатой мошонке… Рыбка-жёнушка – в обморок нырнула, а Шмулик, давясь от смеха и вытирая слёзы, спрашивает Мойшеле:

– Как ты думаешь… она узнала их?

Потом, когда слава об этом подарке пошла по всей Верисее, многие почти порядочные женщины по достоинству его оценили, и иногда в автобусах или просто на улице можно было подслушать, например, такое:

– Слышишь, я говорю, как ещё он на ней женился?..

Теперь хозяева дома, где расквартировали медсестру Женю Аронину и её подругу санитарку Надю Филефаршеву, смотрели на молоденькую врейку-медсестру совсем по-другому: с уважением и, можно сказать, почти дружелюбно. А ведь сначала эти коренные сибиряки-вяне, вреефобы по воспитанию, вообще не хотели смотреть в её сторону. Только с Надей общались. И всему виной простая фаршированная рыба. Ну, не такая она уж и простая, потому что, когда дородный хозяин, Фёдор Иванович, принёс своей жене, Василисе Пантелеймоновне, пять огромных рыбин-карпов, эта невзрачная, костлявая женщина с ужасом смотрела на них, не зная с какого хвоста к ним подступить. Тогда Евгения Лазаревна просто сказала:

– Давайте я вам помогу.

И действительно помогла, да так, что результатом стало появление дисков сумасшедше-аппетитной фаршированной рыбы, отведав которые, Фёдор Иванович и Василиса Пантелеймоновна впали в такое непреодолимое и постоянное восхищение, что, как уже упоминалось выше, полностью изменили своё отношение к молоденькой миниатюрной медсестре. Неизвестно, правда, полюбили ли они весь врейский народ, но Жене стало жить гораздо легче, и она мысленно благодарила свою незабвенную родительницу:

– Мамочка, родная, светлая тебе память, спасибо, что научила вовремя…

Между тем Надю отправили на передовую (санитаров не хватало), и Евгения Лазаревна устроила вместо неё проживать только что выписавшуюся Ларису. Они подружились и иногда рассказывали друг другу о своих радостях и горестях. Только вот последних было гораздо больше…