У Рогана был сообщник по имени Жюль дю Амель де Лотреамон, бывший кавалерийский полковник и нормандский авантюрист, заклятый враг абсолютизма и заговорщик по призванию. В 1658 году он был организатором мятежа так называемой «войны саботье»[104] в Солони.
И вновь встает вопрос о военных налогах. Чтобы финансировать кампанию этого года, Кольбер извлекает на свет давно забытый лесной налог и требует выплатить недоимки за последние 30 лет, в одночасье разоряя владельцев лесных угодий. Лот- реамон в своей провинции без труда собирает довольно большой отряд недовольных и, как всегда на протяжении уже целого века делают французские заговорщики, обращается к Испании. Связь обеспечивает секретный агент губернатора Нидерландов Франциск ван ден Энден. Это 73-летний голландец из Антверпена, философ и алхимик, бывший учитель Спинозы, который поселился в Пикпюсе, где создал школу, названную «Пристанище муз».
Лотреамон потребовал шесть тысяч солдат, оружие для двадцати тысяч человек, осадные материалы и два миллиона ливров. Он обещает, что испанцам, которые высадятся в Кийбёфе, будет сдан, в зависимости от обстановки, Гавр, Абвиль или Дьеп, дворянство Нормандии потребует созыва Генеральных штатов, а тем временем люди, переодетые лейб- гвардейцами, похитят дофина во время охоты на волков… Эжен Сю использует этот фантастический замысел в качестве сюжета для своего романа «Лотреамон»[105], который будет опубликован в 1837 году.
Рогана арестовали 11 сентября 1674 года в Версале, когда он выходил из церкви по окончании службы; сумевший бежать Лотреамон был смертельно ранен в какой-то руанской гостинице; Ван ден Энден по возвращении из Брюсселя был схвачен в Бурже.
Судебный процесс начался 6 ноября в Арсенале, приговор был оглашен 26-го. Рогану вместе с его любовницей Рене Морис д'О де Вилле и шевалье де Прео отрубили голову, а Ван ден Эндена повесили.
Все эти тревожные события не мешают начать, по предложению Лувуа, строительство собора Инвалидов в Париже, равно как и устроить празднество, беспрецедентное, по крайней мере, по своей продолжительности, — «Версальские увеселения», — которое продлилось два месяца, с 4 июля по 31 августа.
1676 год отмечен важным событием — важным не для царствования и не для истории, но для представления короля о самом себе, для его способности трезво оценивать последствия своих решений, затрагивающих судьбы двадцати миллионов человеческих существ, за которых Христианнейший король в ответе перед Всевышним. Событие (или отсутствие оного), побудившее короля задуматься об этом, связано с упущенной возможностью.
В Кёльне и других местах всё еще ведутся переговоры, и война, которая должна была идти не более шести месяцев, а растянулась на четыре года, всё еще продолжается и на суше, и на море. Во Фландрии кампания начинается с захвата Кондесюр-л'Эско и блокадой Бушена 10 мая. В этот момент Вильгельм появляется в Валансьене с пятьюдесятью тысячами солдат. Выступивший ему навстречу Людовик идет, как было указано, к мызе (ферме) Уртебиз.
Позиция великолепная. Сила на стороне Людовика благодаря численному превосходству его войск и расположению их на возвышенности. У него есть всё: артиллерия, испытанная кавалерия и пехота. Победа протягивает ему руки. С ним его гвардия — лейб-гвардейцы, легкая и тяжелая кавалерия, мушкетеры, — такая грозная в своих сверкающих мундирах. У него лучшая кавалерия в мире. А враг ни о чем не догадывается.
А там, внизу, идут ни о чем не подозревающие обреченные на смерть 50 тысяч человек во главе со злейшим врагом Франции. Людовик колеблется. Он собирает военный совет: «Господа, я хочу слышать ваше мнение…»
Тут присутствуют Креки, Шомберг, Ла Фейад и Лорж, но Тюренн, увы, умер, а Конде находится в Шантийи. Из названных первые трое — прежде всего придворные и отнюдь не самые талантливые из маршалов этого времени — считают, что лучше не начинать сражение. Зачем бесцельно подвергать опасности жизнь короля? Времена Ариосто ушли в прошлое, равно как и совсем недавнее, во время осады Турне и Лилля, гарцевание на белом жеребце в подражание Генриху IV. Только Лорж, племянник Тюренна, настаивает на сражении. Но осторожность большинства берет верх.
«Людовик всегда будет сожалеть об этой упущенной возможности», — пишет Жан Кристиан Птифис и добавляет: «Монарх был уязвлен тем, что могли усомниться в его храбрости. Много времени спустя он признается, что он всё еще видит Уртебиз в кошмарных снах». Подобные сожаления никак не назовешь банальными.
Следующий год — военный 1677-й — начинается в марте в Валансьене. Людовик всё чаще делит с солдатами трудности походной жизни. «Вряд ли еще сыщется государь, который бы так весело переносил тяготы войны», — рассказывает мемуарист Карре д'Алиньи. Он первым садится в седло, а спешивается последним. 17 марта мушкетеры овладевают крепостью, и приходит черед Камбре.
Одиннадцатого апреля у Касселя Месье вместе с герцогом Люксембургским[106] обращает в бегство Вильгельма, завладевает его шатром и имуществом, в том числе золотой посудой, а также пятьюдесятью знаменами, которые будут вывешены в соборе Парижской Богоматери. Люксембургский уже давно стяжал себе военную славу, а Филипп Орлеанский, известный главным образом своим пристрастием к духам и украшениям, здесь показал себя настоящим воином. Франция ликует. Повсюду раздаются крики: «Да здравствуют король и Месье, который выиграл сражение!» Но Месье никогда больше не будет командовать армией.
Однако нужно начинать переговоры, и незамедлительно, а также заменить ненадежных союзников. В январе 1676 года турки предложили свои услуги, но были отвергнуты из-за того, что они мусульмане. (Франциск I не был столь щепетилен[107].) Польша Яна Собеского уклоняется от участия, не выполняет своего обязательства атаковать курфюрста Бранденбургского и подписывает с императором договор о нейтралитете. Венгры и провансальцы, пылающие ненавистью к императору, слишком слабы, чтобы играть сколько-нибудь значительную роль. Уставшие от войны с Испанией португальцы заявляют о своем нейтралитете. А регентша Савойи не хочет ни о чем знать.
Воюющие стороны, наконец, решают встретиться в Нимвегене; переговоры начинаются в мае. А тем временем положение Карла II в Англии становится всё более затруднительным. В ноябре в Лондоне Вильгельм Оранский женится на дочери младшего брата Карла, герцога Йоркского, Марии, которая осталась англиканкой, несмотря на обращение ее отца в католицизм. Этот брак в изрядной степени компенсирует поражение при Касселе и усиливающееся стремление голландцев к миру. Вильгельм видит в нем средство вовлечь Англию в борьбу против Франции. Тотчас по возвращении из Лондона он заявляет, что намерен всеми силами противиться заключению мира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
