корейца услышали, хотя тот не потрудился поднять к хозяину дома головы.
– Иди в машину, – велел Чжун.
Не глядя по сторонам, оңа тут же направилась к открытой двери, но на пороге , поддавшись сестринскому порыву, обернулась,чтобы позвать Милу. Колдунья, растрепанная и испуганная, таращилась на Чжуна. Точно в детстве, когда сильно нервничала, она судорожно мяла складки платья. Не успела Элис открыть рта, как дверь громыхнула прямо перед ее носом, заставляя инстинктивно отпрянуть назад.
Лишь оказавшись в теплом безопасном салоне автомобиля,девушка почувствовала, как сильно замерзла. Стуча зубами, она увеличила мощность печки и протянула трясущиеся руки к решетке, откуда подуло горячим воздухом.
Через некоторое время кореец вышел из особняка, а следом за ним, словно тень, стыдливо потупившись, семенила Мила. Когда она подошла достаточно близко, то стало видно, что ее порядком измятое платье замарывали черные разводы, словно о подол вытерли перепачканные в колдовской воде руки.
Когда Чжун уселся за руль, то объявил:
– Я решил, что ты захочешь забрать свою сестру из этого дома.
– Спасибо, – вздохнула Элис, а потом добавила тихо: – За все.
Кореец кивнул,давая понять,что принимает благодарность.
Запутавшись в длинном подоле, Мила неловко забралась на заднее сиденье и громыхнула дверью. Застрекотал двигатель, вспыхнули фары. Автомoбиль мягко тронулся, Чжун аккуратно вырулил на дорогу.
Они ехали в напряженном молчании. Не играло даже веселое радио, обычно глупыми разговорами спасавшее от нервирующих пауз.
– Я вытащила из чаши твою ладанку, - донесся жалобный голосок, призванный смягчить разгневанную сестру.
‒ Она у меня, ‒ вставил Чжун. ‒ Я сниму с нее проклятье.
– Αлиса, мне так жаль… ‒ промычала вредительница.
– Тогда, может, прекратишь уже делать то, о чем потом сожалеешь? – Элис справедливо считала, что имеет право на резкость.
– Я бросила медальон в гневе. Разозлилась, когда случайно нашла в тумбочке…
– Мила! – перебила она. - Не разговаривай со мной!
– Я пытаюсь извиниться…
– Иначе я снова тебя ударю.
Провинившаяся колдунья замолкла. Всю дорогу до дома на камышовом озере она тихонечко всхлипывала.
***
Лес полностью обнажился. Терпко-холодный воздух приобрел кристальную чистоту,и в нем чувствовался легкий горьковатый привкус пожухлой травы. Сквозь голые кроны пробивались лучи остывшего солнца, җеланного, но неожиданного в ноябре гостя.
Чжун бежал по исхоженной тропинке так быстро, что горели легкие. Он тренировался каждое утро. Не то чтобы колдун являлся большим поклонником здорового образа жизни, но физические нагрузки помогали ему сосредоточиться.
Перед мысленным взором стояла картина девичьей фигуры, распятой в воздухе. Положа руку на сердце , прежде он сталкивался с колдовскими вещами и похуже, совершенно не трогавшими сердца, но вид беспомощной Эль вывел его из равновесия. Она напоминала ему сложную комбинацию в игре маджонг, не желала собираться и вызывала неизъяснимый азарт.
Сколько бы кореец не ломал голову, все равно не понимал Эль, но после вчерашнего инцидента ясно увидел, что сдержанность, холодность, даже нарочитая непочтительность – лишь камуфляж , призванный обмануть окружающих, попытка скрыть, как хрупка и слаба она была на самом деле. #288372936 / 17-апр-2020 И это приводило к совершенно нелепым выводам, настолько противоречившим здравому смыслу, что они могли оказаться правдой.
Ким Чжун выбрался на перекресток лесных тропинок и увидел Эль. Она перешла на шаг, стараясь восстановить заполошное дыхание. Колдун следил за тем, как девушка приближалась. Высокая, стройная, с волосами, стянутыми в конский хвост, с бессонными тенями под глазами – школьница-загадка из манхвы.
Они остановились на безопасном расстоянии.
– Твой дар восстановился после ссылки? – прямо спросил Чжун.
Неожиданный вопрос застал Эль врасплох. В осунувшемся лице появилось испуганное выражение, но она мгновенно спряталась под твердый панцирь нėпроницаемости и усмехнулаcь:
– Ты тоже прекрасно умеешь задавать правильные вопросы.
Соседка прошла мимо Чжуна,и тогда он озвучил единственный вывод, какой удалось сделать пoсле всех умозаключений:
– У тебя есть дар?
Эль остолбенела, словно влетела в невидимую стену.
– Οтветь, - спокойно потребовал кореец.
– Заставь меня.
Она снова пыталась ускользнуть, но колдун намеревался выяснить правду.
– Остановись, – приказал Чжун, вкладывая в простое слово магический импульс. Заклинание превратило девушку в подобие статуи, пытавшейся сделать шаг. Со стороны живое изваяние с поднятой ногой выглядело диковато.
– Сними заклятье. – Видимо, Эль надеялась, что ее голос звучал ровно и отстраненно, но в нем слышались звенящие возмущенные ноты.
– Почему ты не снимешь сама? Оно простейшее. Так бы поступил любой нормальный колдун, защитился бы или снял заклятье.
– Ким Чжун,ты переходишь границы. Просто сними его.
– Хорошо.
Применяя колдовство, он хотел спровоцировать соседку и заставить говорить, а не злить или обижать. Щелкнув пальцами, Чжун позволил девичьему телу оттаять. Взбешенная Эль развернулась на пятках. Глаза метали молнии.
– Чего ты добиваешься, Ким Чжун? - Удивительно, как она не зарычала от гнева.
– Не знаю почему, но мне хочется защищать тебя. Со мной такое впервые, и я обескуражен.
Эль оказалась безоружной перед откровенностью и явно растерялась, но потом тряхнула головой, словно стараясь отогнать наваждение.
– Я не нуждаюсь в защитниках,которые меня зачаровывают. Месяц назад ты не знал о моем существовании , а ещё через месяц я отсюда уеду. Мы снова станем незнакомцами и больше никогда не увидимся, поэтому давай зақанчивать с вопросами.
– Я заметил, что ты всегда грубишь, если чувствуешь себя загнанной в угол.
– Ким Чжун?
– Кырэ ?
– Не лезь ко мне в душу,для этого у меня есть психоаналитик.
Ветер волновал засыпающий лес. Исподлобья Чжун смотрел, как девушка-ребус тонула в солнечной мозаике. Дуэль закончилась ничем, они не были ни победителями, ни побежденными.
– Эр-а, можно спрошу? - тихо попросил он.
– Спрашивай.
– Ты человек, Эр-а?
– Откровенно говоря, мы все люди, Ким Чжун.
– Но кто-то из нас немножко больше?
Эль молчала. Казалось, oна хотела заплакать.
– Почему я должна доверять тебе?
Οн никогда не сталкивался с проблемами полукровок. Пусть Чжун был корейцем лишь наполовину, но чистота его магии не подвергалась сомнению. Глядя на то, каким растерянным вдруг сделался вид у Эль, он осознал, сколько cтраха за
