Эви подскочила.
– Неужели? И что же он сказал?
– Сначала он на тебя сердился, но когда я поведала ему о том, что произошло на самом деле… – Аделин замолчала и выглянула за дверь, чтобы сначала проверить, не подслушивают ли их, а уж затем продолжать. – В общем, знаешь, папа счел всю эту историю весьма забавной. Он наказал, чтобы ты в ближайшие несколько дней вела себя тихо и попыталась не раздражать больше маму. Само собой, все мы понимаем, как это будет непросто.
Тугой обруч, сковывающий с прошлого вечера грудь Эви, впервые немного отпустил ее. Отца она обожала. Он не считал ее глупой только лишь потому, что флирту с молодыми людьми она предпочитала книги и благотворительную работу, и никогда не отказывался унять крутой нрав леди Риз, если в этом возникала необходимость. Майкл в принципе ему нравился, хотя «присяжные все еще совещались», когда разговор заходил о его отцовском благословении. Несмотря на добродушно-веселый характер отца, вчерашний эпизод не способствовал успеху Майкла.
– Я бы не стала с этим спорить, – сказала Аделин. – Ты же знаешь нашу старушку. Для нее невыносима даже мысль о том, что ее унижают, особенно на глазах леди Корбендейл, занимающей более высокое положение в обществе.
Эви уткнулась лбом в ладони. Ее сестра права. Их мать, несомненно, вмешается в ее отношения с Майклом и в их благотворительную деятельность. Даже до вчерашнего вечера мама едва терпела ее маленькое хобби, как она называла благотворительность.
Подойдя к сестре, Аделин опустилась возле нее на колени и обняла рукой за плечи.
– Эви, да не беспокойся ты так!
Эви поморщилась, встретив сочувственный взгляд сестры.
– Я столько всего натворила! Я же знаю Калисту, знаю, на что она способна, поэтому мне не надо было вестись на ее провокации.
Аделин усмехнулась:
– Знаешь, я испытываю облегчение, что не я устроила этот скандал. Но как ты высыпала пирожные на ее чахлый бюст – было великолепно! Жаль, что не мне пришло это в голову.
Эви поморщилась.
– Ты бы еще круче придумала, – сказала она.
Поднявшись, Аделин стянула Эви со стула.
– Послушай меня, дорогая, временами не мешает пошалить. Ты слишком серьезна. Иногда ты ведешь себя как старушка, как будто твоя жизнь уже кончена.
– Ты ошибаешься, – возразила Эви.
– Вовсе нет. Мне в принципе нравится Майкл, он немногим лучше. Вы вытаскиваете друг из друга все самое скучное.
Эви оттолкнула руки сестры.
– Я предпочитаю думать, что мы находим друг в друге все самое лучшее, – твердо сказала она.
В ответ Аделин насмешливо фыркнула.
– Что я, по-твоему, должна сделать? – спросила Эви, защищаясь. – Я не ты. У меня нет поклонников, которые выстраиваются ко мне в очередь.
– Ты должна дать Волку шанс.
Эви уставилась на сестру, словно она ослышалась. Ей пришлось дважды вздохнуть, прежде чем она нашла в себе силы ответить.
– Ты ошибаешься, если думаешь, что Уилл за мной ухаживает. И я даже не хочу, чтобы он это делал.
– Да неужели?
– Да, это так, а мы с тобой ведем нелепый разговор! – Эви направилась к двери. – Я иду вниз. Уверена, что мама уже ждет нас в гостиной.
– Да, ждет, и у нас уже есть гость.
– Но ведь нет одиннадцати. – Похоже, новость о вечернем скандале распространилась по городу быстрее, чем она ожидала.
– Это особый гость. Его ты, наверняка, захочешь увидеть.
Эви услышала в голосе сестры лукавые нотки. Аделин усмехнулась.
– Это Волк, и я уверена, что он пришел к тебе.
Уилл начал сожалеть о том, что выбрал это место. Каждый раз, когда он чуть шевелился, изящный стул начинал тревожно скрипеть, словно был готов вот-вот развалиться. Но леди Риз не дала ему выбора. Она махнула рукой именно на этот стул, а сама уселась на кушетку, прикрытую шелковым покрывалом с китайской росписью. Впрочем, Уилл и не думал выказывать недовольство, потому что был практически готов к тому, что мать Эви не примет его, потому что именно он был виновником скандала.
На званом вечере отец Уилла застал сына врасплох, настаивая на том, чтобы он представил ему Эви. И это был первый шаг к катастрофе. Уилл прекрасно понимал, что Эви надо держать как можно дальше от герцога до тех пор, пока конспираторы не будут обнаружены, а заговор против правительства – раскрыт. И если бы Уилл подчинился логике, то увлек бы Эви в какой-нибудь тихий уголок, как только Алек отвлек бы Боумонта. А потом он мог бы уговорить ее поехать с ним в Сент-Маргарет как можно скорее. Вместо этого он пригласил ее на вальс, и это было стратегической ошибкой, потому что как только Уилл заключил девушку в объятия и нежное, стройное тело прильнуло к нему, то весь его разум куда-то улетучился. Уилл не сводил с Эви глаз, и это не помогало ему мыслить разумно. Он совсем забыл, какими выразительными были ее васильковые глаза. И эти глаза в сочетании с волосами цвета меда абсолютно заворожили его. А пухлый розовый рот… Уилл унесся в мечтах туда, где ее губы касались его тела и осыпали поцелуями сверху и до…
– Могу я подлить вам чая, капитан? – спросила леди Риз. – Или мне стоит позвонить, чтобы горничная принесла вам стакан холодного лимонада? Вы сильно покраснели.
Святой Господь!
Черт, о чем только он думал, сидя в гостиной Ризов и рисуя в воображении ласки Эви! А ведь ее мать сидит от него на расстоянии меньше трех футов!
– Нет, благодарю вас, миледи, – отказался Уилл, заставляя себя улыбнуться. – На улице довольно тепло, и мне кажется, что сегодняшняя погода идеальна для прогулки в экипаже.
Идиотская фраза заставила ее светлость с сомнением посмотреть в окно. Тяжелые облака на небе угрожали дождем.
– Уверена, что Эвелин с восторгом отправится с вами на прогулку, – вежливо сказала она.
Уилл усомнился в ее словах. Эви не смотрела ему в глаза, когда он помогал ей сесть в экипаж, и его сердце ныло от стыда и сердитого, пренебрежительного выражения лица Эви.
Леди Риз снова посмотрела в окно.
– Наверное, Эвелин, стоит взять с собой зонт, похоже, что может начаться ливень. Но не настолько сильный, чтобы помешать вашей прогулке, – быстро добавила она. – Уверена, что моя дочь не будет возражать против нескольких капель дождя.
Уилл издал невнятное согласное хмыканье. Он спросил себя, с каких таких коврижек леди Риз вдруг стала такой чертовски приветливой? Это было совсем на нее не похоже. Лишь близкая дружба ее мужа с дядей Уилла вынуждала леди Риз терпеть его визиты в Мейвуд-Мэнор. Но хотя Уилл и не понимал, чем вызвана такая резкая перемена, он решил использовать ее для помощи Эви.
Поставив чашку, он невольно кашлянул. Леди Риз высокомерно приподняла брови, и это вызвало у него целый шквал детских воспоминаний. Никто, кроме нее, не мог напугать Уилла одним лишь движением бровей. В некотором смысле Уилл считал ее такой же недоступной, как и отца.
