как-то сопротивляться той неудержимой мощи, что принадлежала Алгалону. Того требовал ее рефлекс и подсознание, никак не разум. Умом она понимала — любое сопротивление бесполезно. Его сломят. Тем не менее, это не означало, что она собиралась сдаться и отдаться на чужую волю, случись биться.
— Так ты возьмешь кусок моей чешуи? — он снова протянул вперед ладонь.
— Возьму. — смахнув металл, драконица не стала удивляться тому, что он теплый или присутствию в нем мощнейшей огненной “искорки”. Просто сотворила на своем одеянии, на поясе, подсумок и спрятала его туда.
— Ну… иди. Лети. — владыка Цитадели пожал плечами, мигом утратив интерес к продолжению разговора. — Надеюсь, ты найдешь умиротворение.
Ничего не ответив, Синдрагоса приняла истинный облик. Пройдя к краю ледника, она почти свесилась с него, осматривая ущелье внизу. Сочтя его достаточно глубоким, супруга Аспекта Магии расправила крылья и нырнула вперед. Играючи подчинив себе ветер, она заставила его заполнить перепонки. Держа крылья раскрытыми, не взмахивая, она так и полетела, наслаждаясь самим процессом, гонимая вперед ледяными порывами.
Единственное, что в этот счастливый миг ее тяготило — частичка чешуи, повисшая в качестве украшения, на цепи, на одном из рогов. Остальное ее совсем не заботило. Разве что немного терзала опаска угодить в лапы врага.
…
Дождавшись, пока драконица скроется достаточно далеко, Алгалон опустил взгляд. Наклонившись, он подхватил Малигоса и помог ему принять вертикальное положение, параллельно стараясь максимально излечить. В том числе след, оставленный Погибелью. Сделав свое дело, он отступил на шаг назад. Полные чистейшего гнева глаза смотрели на него.
— Не такого я ожидал от тебя. От нее. — Аспект Магии развернулся в ту же сторону, куда полетела его супруга. Весь его гнев быстро улетучился. Голос стал тихим. — Спасибо. — бросил он.
Встав рядом, владыка Цитадели на секунду застыл, как громом пораженный. Гневливый и резкий отец синей стаи исчез. Его место занял осунувшийся, уставший, разбитый… некто. Впервые он выглядел настолько человечным.
Казалось, что рядом его больше нет. Только пустота. Осталась одна оболочка и только. А настоящий он отправился следом за любимой, нагонять ее. Чтобы быть вместе. Рядом. Снова.
…
Кул-Тирас
— Тащи его, мужики. Тащи сюда падаль!
На площади собралась большая, злая толпа. Не было среди них праздных зевак или бездельников. Каждый мужчина носил на руке или шее повязку со знаком дракона. Кто-то их рисовал сам, чем под руку подвернется. Другим, позаботившимся заранее, их успели вышить жены и дочери. Здоровые и доходяги. Пузатые, что было очень распространено на острове и худые. Ремесленники, их ученики, рыбаки, пастухи, лоточники и даже стражники. Всех их, помимо одного, но такого разного, символа, объединяла праведная ненависть. Истовая жажда избавить свой небольшой городок от мерзости, спрятавшейся под личиной человека.
Двое детин, как раз из стражников, подтащили подозреваемого к наспех собранному помосту, да подняли наверх, чтобы все могли видеть, как вершится справедливость, пополам с карой нечестивых тварей. Человек, которого они несли, подхватив под руки, дергался, пытался вырваться и выл. Однако, получалось у него плохо. Все его попытки только подогревали толпу и ее подозрения. Те же, кто его тащил, заранее знали, каков будет вердикт. На шеях у них висели священные амулеты, стремительно обретшие славу и новые свойства, передаваемые жителями из уст в уста. По их словам выходило, что те были настоящими волшебными реликвиями огромной силы, в том числе способные исцелять и даровать силу. Верным из пересудов было лишь последнее. В близи злобной твари они действительно придавали владельцу силу и лихость, а так же стойкость. Но еще и ослабляли мерзкую отрыжку бездны, делая ее вялой, не способной толком защититься.
Поднявшись на помост, мужики бросили свою ношу, и та свалилась коленями вперед, почти распластавшись на пропитавшихся мокрой грязью досках. Глаза будущего палача, в свою очередь, опасно прищурились. Его было невозможно отличить от инквизитора, смотревшего на законченного еретика. Желваки играли на его лице, кулаки опасно сжались почти до хруста. В глазах плескался гнев и торжество.
— Сейчас вы увидите еще одно явление его милости и избавление от мерзости из морской пучины, что он даровал нам! — резко ударив ладонями по столу, капитан стражи поднялся, почти опрокинув стул. Впрочем, к страже он себя уже не причислял. Свое дело он теперь видел куда более возвышенным, а долг — непреложным.
Из бывшего взяточника, смотревшего на творившееся в городке сквозь пальцы, он мгновенно превратился в охотника. В нем будто зажегся дремавший огонь. Под его руководством люди организовались, превратившись из свор, едва не дерущихся меж собой, в опасную силу. Под его дланью они прекратили пустые погромы, в которых страдали невиновные, и начали с завидной частотой находить настоящих врагов.
Взяв со стола меч, покоившийся в ножнах, он медленно вытащил клинок из ложа, испытывая священный трепет. Его белое лезвие струилось золотыми линиями, сплетавшимися в завораживающие знаки, играющими под светом солнца. По краям черной гарды были черепа чудовищ, держащие в пастях небольшие красные, ограненные, камни. В навершии находился такой же камень, только немного большего размера.
Осторожно, даже нежно, держа рукоять одноручника, капитан подступился к пленнику и тот явил свое истинное лицо. Человеческая личина слетела с него в ворохе темно-фиолетовых частичек, оставив после себя тщедушное существо. Тонкое, мерзкое. Оно шипело, трепетало щупальцами на лице. И совсем не могло пошевелить конечностями. В присутствии священного клинка оно окончательно лишилось всяких сил.
— Вот оно! — воскликнул мужчина, не смея отвернуться от врага людского рода. Не из-за страха, но из понимания простой истины — к врагу нельзя поворачиваться спиной. — Очередное доказательство того, как много среди нас этих мерзких отродий! Мы очистим от них наш город и двинемся дальше, пока не освободим весь Кул-Тирас от гнета! Достанем их из всех щелей, гротов и пещер! Мы станем охотниками, а они нашей добычей! Повторим подвиг наших славных предков, когда-то так же боровшихся с ведьмами и ужасами лесов!
Размахнувшись, мужчина одним чистым ударом снес голову твари. Успех крылся не в его мастерстве, сказалось качество оружия. Он резал кость так же легко, как воздух.
Голова покатилась в сторону, к кучке таких же. Они сочились фиолетовой кровью в углу помоста, ярко демонстрируя людям успехи. Тело же споро стащили и кинули в горящий рядом костер, придав очистительному пламени. Огонь вообще быстро начал играть немаловажную роль, как еще один символ дракона, явившего им правду и оружие, которое поможет избавиться от врагов, раскрыв их иллюзии.
Явление дракона над островом, коего так ждали некоторые жители, запустило новый виток насилия,
