В осветившемся пространстве над столами появилось изображение дворца лорда Саграмосо… повторился его взрыв, взметнувший кверху черный корабль.
Следующая сцена была по всей видимости отснята с имперского крейсера на орбите. Съемка велась издали и была некачественной. На орбиту Каркасона выходил большой корабль. Произошел его взрыв. Корабль распался, и его обломки пропали из виду.
За этой сценой последовал эпизод с дымящимися останками Полководца города Саграмосо, переименованного теперь в Фиделис, на которые вскарабкался одетый в доспехи Кулак и водрузил обгоревшее и изорванное знамя победы…
Боевые братья приступили к пению псалмов. Сотни дрожащих от переполнявших их эмоций низких голосов подхватили торжественную мелодию. По щекам иных закаленных в боях ветеранов струились слезы.
После этого лорд Пью распределил руки убитых среди тех, кто в наибольшей степени отличился во время последней кампании. Над их костями они будут долго и кропотливо трудиться в своих кельях, создавая шедевры культового искусства.
Одну из реликвий получил сержант Юрон Он бережно опустил подарок в выстланнук изнутри бархатом бронзовую шкатулку, поднесенную ему специально для этого случая капитаном медицинской службы. Трое скаутов пока не могли удостоиться? подобной чести, потому что еще не доросли до ранга полноправных Братьев. Кроме того, у них еще не возникла насущная потребность заниматься гравировкой фаланг, хотя можно было не сомневаться, что по прошествии некоторого времени эта страсть в них все же проснется. Определенно проснется. Пример времяпрепровождения был заразителен, как часто бывают заразительны привычки других… потребность прославиться тонким мастерством и буквально пожать руки доблестным мертвецам…
* * *
Потом, все еще размышляя о женских телах и амбивалентном отношении к нему брата Ереми, Лександро сказал своему товарищу скауту:
— Пойдем посмотрим, как дела у части человека?
Белене очень хорошо понял намек Лександро.
И они направили свои стопы в сторону спусковой шахты, ведущей в Солиторий. Не успели они спуститься, как к ним присоединился Гандриш. Кто знает, что им руководило? То ли шюзапно возникшее чувство товарищества, то ли желание узнать, почему эти двое вдруг захотели уединиться.
Кабина несла троицу вниз. Когда лифт остановился, они вышли в длинный коридор в основании крепости-монастыря, озаренный звездным светом, где братья без помех могли предаваться медитации.
Окна в глубоких нишах открывались в пустоту, простиравшуюся, казалось, до края света, если он где и существовал. Может быть, на каком-то невообразимо далеком расстоянии космос растворялся, превращаясь в Хаос, где не существовало ни времени, ни пространства, и где понятие необъятности физической реальности, выражаемой миллиардами световых лет звездных систем и галактик без числа, сводилось к крохотному архипелагу внутри жуткого и бесчувственного океана абсурда.
Средники из пласталя делили на части высокие и узкие стрельчатые окна крепости с вставленными в них стеклами из бронированного стекла, украшенного витражами. Эти стекла, пропуская свет проплывавших мимо звезд и облаков туманностей, окрашивали интерьер в неестественные цвета. Тут лазоревые солнца, там озеро из желтоватого газа, пронизанное пляшущими огоньками светлячков. Ожерелья карбункулов, пламенеющих красными прожилками… Синеватые тиары… Изумрудный зодиак… Трилистники в форме кинжала на параболических арках над головой, несомненно, имели кровавый оттенок.
Там, глядя в одну точку космоса, всегда окрашенную в желтые тона, лежал Крофф Тесла, лейтенант из отряда Кровопийц.
Этого героического десантника все же удалось спасти, в то время как все скульптуры, увековечивавшие династию Саграмосы, были обращены в прах. Человека-обрубка извлекли из его бронзовой цветочной кадки, освободив от свинцовой формовочной массы. Теперь его торс покоился в чашеобразной коляске, заполненной терапевтическими наполнителями и украшенной кистями доблести. За ним ухаживали два безмолвных обезьяноподобных серва. Один проглатывал отходы его организма и мыл его, второй питал его своей собственной обогащенной кровью и катал его коляску от окна к окну, откуда лейтенант смотрел на небо и молил бога, чтобы мимо пролетело исследовательское судно его Братства.
Астропат из Библиарума отправил послание в родную крепость-монастырь Теслы на Сан-Гвисуга, поросшую джунглями планету, удаленную от Братства Имперских Кулаков на пять тысяч световых лет. Но могло пройти еще много лет, прежде чем двоюродное братство заберет своего лейтенанта домой. А пока он оставался гостем Кулаков. Тем временем хирурги рассматривали возможности кибернетического восстановления его конечностей. Его метаболизм вампира — мутация гена их Братства — отличался своими особенностями. Лейтенант предпочитал оставаться в одиночестве Солитория.
— Приветствуем вас, — обратился Лександро к Тесле.
Один из мартышкоподобных сервов, ухаживавших за ним, облизывал Кровопийцу своим длинным языком.
Влажные грустные глаза уставились на троицу. Кубки, вытатуированные на щеках Теслы, сочились, алой жертвенной кровью. Двойная линия рубцов вдоль рта обозначала место, где совсем недавно проходил кожаный хвост хлыста.
Он заговорил, обнажив длинные острые зубы:
— У вас есть ко мне вопросы?
Потом мигнув, добавил:
— Ах, я сразу не узнал вас. Это вы меня нашли.
— Вы не жалеете о том, что вас спасли? — из любопытства поинтересовался Веленс.
— В этом нет ничего постыдного, пока у меня целы зубы. Вот если бы прихвостни Саграмосо повыдергивали их у меня! Но им это не пришло в голову…
— Мы рады, что вы выжили, — сказал Веленс. — Мы все перед вами в долгу.
— Давай дальше, — подтолкнул его Лександро. — Почему бы тебе не предложить ему свою руку, пусть укусит. Почему бы ему не выпить твоей крови?
— Я не хотел бы, — ответил лейтенант с холодной учтивостью, — пировать с боевым Братом не из моего Братства.
Это замечание заинтриговало Лександро.
— Так вы пьете кровь друг друга?
— Вы что, пришли сюда, чтобы вежливо издеваться надо мной? Вы ведете себя как дети на ярмарке, где показывают мутантов.
— Меня на самом деле интересует, — вступил в разговор Тандриш, — как карки завладели Титанами? Каким образом техны сумели модернизировать Полководцев?
— Этот вопрос мне задавали уже тысячу раз, и никакие препараты отслеживания правды не помогали. Я ничего не знаю, ни один из лакеев Саграмосо не сказал мне на этот счет ни единого слова. Наша галактика огромна и полна тайн.
Тандриш кивнул.
— И в живых не осталось никого, кто бы мог пролить хоть какой-то свет на эту загадку.
На взбунтовавшейся планете большинство высших чинов и раненых Модератов, предвидя такой исход, предпочли покончить жизнь самоубийством…
— Вам что-нибудь нужно, сэр? — спросил Веленс.
— Нужно ли мне что-нибудь? — эхом отозвался помрачневший Тесла. — Руки и ноги, — просто сказал он.
* * *
Наконец настал радостный день, когда, прорезав плоть, в спинном подкожном панцире Лександро и двух других скаутов в Апотекарии аккуратно просверлили три отверстия. Теперь их можно было считать полностью оперившимися… Броня! Силовая броня!
Лександро, обряженный в скафандр, в котором казался еще больше и могущественнее, терпеливо ждал, пока техно-оруженосцы и биомедики, бормоча заклинания, закончат последнюю проверку вооружения трех молодых воинов, которая проходила в барбикане с высоким гофрированным сводом и откуда можно было попасть на тренировочную палубу. Пласталевая дверь воздушного шлюза представлялась мрачной ухмылкой, обнажившей огромные сомкнутые зубы, окруженные трубчатыми губами, откуда тянулись провода к датчикам давления.
На вакуумных насосах выступил холодный конденсат. Глухо стучал компрессор, подсоединенный к воздушным цистернам с выгравированными на них рунами, работая в ускоренном ритме запыхавшегося сердца. Выпускные клапаны вдоль серпантина трубок слабо шипели.
Он ждал, стоя в своей боевой броне! Не так, он сам был своей боевой броней. Его бронированный костюм подключался к интерфейсу черного подкожного панциря и посредством нервных электродов к спинному мозгу и двигательной нервной системе.
Как только Лександро сгибал палец, его силовая перчатка совершала аналогичное движение. Он слегка двинул ногой, и электронные сигналы, пробежав по фибропучкам, добавили ему силы, так, что тяжелая экипировка повиновалась, и он даже не ощутил немалый вес ботинка и блестящего наголенника. Мигнув, он вызвал перед собой изображение данных о coстоянии его систем жизнеобеспечения.
