Из правого плеча амбулла торчала какая-то роговидная скоба. Можно было предположить, что в мирное время она использовалась как крюк для подвешивания других вспомогательных инструментов. Теперь к ней прикреплялось охряное знамя с кистями и молоточной руной. На рог опирался тяжелый болтер…
Но инженер и воин — это не одно и то же, потому что воин никогда не рискнул бы появиться в незнакомом месте, прежде не забросав его смертоносными зарядами.
Гладкие лоснящиеся камни пещеры вдруг пришли в движение, превратившись в шафрановые силовые доспехи. По наезднику и его фантастическому зверю ударили очереди огня.
Одетый в кожу карлик, отброшенный назад попавшими в него снарядами, вылетел из седла еще до того, как они разорвали его в клочья.
Амбулл взвыл и рванулся вперед. Его пила взвизгнула, и челюсти, чиркнув искрами, с лязгом захлопнулись, успев, однако, выпустить из бездонной пасти залп гальки, которая со свистом ударилась о доспехи Биффа. Но зверь уже получил смертельный заряд, уничтоживший его внутренние органы. Механические составляющие его организма тоже полыхнули коротким замыканием…
Прожектора во лбу померкли… и амбулл распластался у проделанного им выхода из тоннеля.
Лекс первым вскарабкался на его спину и осмотрелся.
Новый коридор, извиваясь, терялся в непроглядной тьме, которую не в силах был пробить луч вмонтированного в комбинезон прожектора.
— Достаточно просторный, — протянул он, докладывая обстановку и, несколько согнувшись, осторожно двинулся вперед.
Следующим в подземный проход вошел Ери, словно желая оставаться в непосредственной близости от того, которого он по-прежнему презирал, но тем не менее внешне проявлял обходительность и братскую дружбу, закаленную в бою. Да, презирал, и поэтому считал необходимым охранять, иначе как мог он сохранить мишень для своей желчи? Путеводную звезду своей ненависти?
Во всяком случае, так это представлялось Биффу…
Но, когда Бифф трудился над созиданием собственной личности, у него не было времени для подобной софистики. Пораскинуть мозгами — это пожалуйста. А ковыряться в душе и чувствовать себя обиженным, зачем? Ему больше не хотелось возврата назад. Знания и образ для подражания — вот что виделось ему в липкой паутине космоса, которая рано или поздно опутывала и поглощала всех своих обитателей. Узнать, как пройти Путь Рыцаря.
Без крови, конечно, не обойтись. Без священного пролития крови врагов.
Кровь амбулла, обрызгавшая камень, была ржаво-оранжевого цвета.
Возможно, странное отношение Ери к Лексу имело для первого определенный смысл, и в этом был его образ жизни.
До слуха Биффа донесся механический голос сержанта Стоссена, который приказал ему прикрывать тыл. Как было видно из поведения сержанта, он не возражал, чтобы Лекс оставался во главе.
«Первый должен быть первым, — подумал Бифф, — а последний — последним…»
У него под ботинком хрустнули кости руки мертвого карлика.
— Сержант, — сказал Бифф в микрофон, — а воздух здесь не такой уж отвратительный. Карлик-то дышал им. Не стоит ли нам задержаться… и съесть его мозги? Он наверняка знал здесь все входы и выходы. Может, он знал, где логово лорда Сага. Мы сотрем его в пыль, а абгуманы нам не нужны.
— Ты на самом деле полагаешь, что, когда карлик умирал, то думал именно об этом?
— Нет, — не мог не согласится Бифф.
— Мне очень хорошо известно о ваших подвигах с Титанами, Тандриш. За это вы были удостоены высокой чести. Вам троим ужасно повезло тогда, на Каркасоне… А знаешь почему? Потому что, когда вы убили Модератов и Принципов, их мысли всецело занимали вопросы управления Императором. Разве я не прав?
— Видимо, да!
— Наш карлик-инженер тоже управлял машиной-зверем, следовательно, и думал в основном о том, какие кнопки нажимать и какие рычаги переключать.
— Просто у меня такое чувство, что я мог бы разгадать загадку этих тоннелей и— размотать клубок лабиринтов, если бы попробовал его мозга.
— В таком случае, может быть, нашему Биффу стоит отведать не карлика, а мясца амбулла? — спросил Лекс, шагавший впереди. — В этом было бы больше проку, как я полагаю…
Стоссен грубо расхохотался, и смех его походил на лязг стальных клинков.
— Повторяю снова: вам троим ужасно повезло. К тому же те парни, которых вы употребили на Карке, были истинными людьми. Никто из десантников не стал бы травить себя мозгами какого-то амбулла, если бы это не было продиктовано жизненной необходимостью. Так что забудьте о своем опыте пребывания в корпусе каннибалов.
Теперь у Биффа не оставалось и тени сомнения на тот счет, что даже дружески настроенные скваты вызывают у сержанта Фауста Стоссена чувство стойкого отвращения, и он воспринимает их всего лишь как карикатурное подобие человека. Не стоило и пытаться переубедить его в этом. Может быть, в конце концов, его озарила не слишком удачная мысль. Овчинка, скорее всего, выделки не стоила. В мозгу Биффа крупными буквами высветилось слово выживание.
Не так-то просто выкинуть эту мысль из головы. Мозг Биффа помимо его воли продол жал решать задачу, стараясь разгадать загадку Тоннеля, распутать нить Паутины…
Татуировка паука на щеке, как обычно в трудные моменты, зачесалась. Такого зуда он давно не испытывал. Тоннель, только что npoрубленный в толще скал, теперь со всех сторон обступал разведывательный отряд, упорно продвигавшийся вперед. Казалось, тоннель сжимается, словно хочет захлопнуться и превратить десантников в металлические включения, подобные древним ископаемым. Колченогий и неуклюжий амбулл прорыл коридор, по которому мог свободно перемещаться он сам со всадником на спине, не рассчитывая на| рослых Кулаков. Поэтому кто-нибудь из них время от времени задевал стены прохода бpoней своих украшенных орлами доспехов.
Как показывали данные компаса, воз никшие перед глазами Биффа на лицевой пластине его шлема, дорога описывала ленивую дугу, спускавшуюся вниз на километр в северном направлении, затем поворачивала на восток. Путь себе они освещали лампами, вмонтированными в доспехи, но этого скудного света и усиленного зрения хватало только на то, чтобы с трудом различать контуры тоннеля. Будь света чуть меньше, даже десантники с их возможностями оказались бы погруженными в непроглядную тьму, потому что здесь, в недрах Антро, в только что проделанном подземелье, стены которого не успели порасти фосфоресцирующим лишайником, не имелось естественных источников освещения, которые улавливались органами чувств на поверхности планеты в самую черную безлунную ночь.
Сенсорный голод усугублялся электромагнитной изоляцией. Прошло уже порядочно времени с тех пор, как сержант Стоссен, несмотря на все старания, не смог поймать ни одного радиосигнала от лейтенанта Вонретера. Раньше они хотя бы имели возможность ловить радиоволны, с большими помехами, но все же проникавшие в глубь лабиринта. Связь с высшим командованием давно оборвалась. Признаки жизни подавал только канал обратной связи, извне не доносилось ни треска разрядов, ни шипения статики.
По мере того, как они продвигались вперед, Биффом начало овладевать чувство неуверенности, но только Ери осмелился высказать свои предположения вслух…
— Все же большая часть этого тоннеля была прорублена раньше, — объявил он. — Не мог зверюга-экскаватор прорыть столько с тех пор, как мы захватили космический порт. Посмотрите, эта часть подземелья имеет более законченный вид. Стены в начале тоннеля хуже обработаны. Это свидетельствует о спешке.
— И что? — спросил Стоссен.
— На последнем отрезке они, вероятно, торопились. Может быть, перед инженером стояла задача заманить нас сюда, пусть даже ценой собственной жизни. Ты сможешь развернуться, Бифф, если нас атакуют с тыла?
Бифф остановился и проверил.
Он смог развернуться, но только благодаря относительно ровным стенам в этой части коридора.
Он напряженно всматривался в мрак каменного тоннеля. Черные тени представлялись ему карликами…
Раньше Бифф никогда не страдал боязнью замкнутого пространства. Раньше ему доводилось ползать по трубам, так что пройтись по подземелью ему было не в новинку. Бифф рее был дитя замкнутого пространства, и его большей степени страшила открытость бес предельного неба.
С трудом верилось, что в безмерности Вселенной имеется столько тесных карманов, cпособных так сдавить человека! Жизнь большей частью сосредоточена на узких кромках горизонта. Так протекала и жизнь Биффа, сжатая в щели между небом и землей, хотя он всегда подозревал, что существует нечто иное, к чему следует стремиться…
* * *
Если бы только люди могли жить в любой части космоса, если бы сам космос представлял собой обитаемую землю, а вакуум годился для дыхания, и если бы в пустоте, равномерно рассеянные, повсюду плавали растения и животные, то каждый человек мог бы иметь в своем распоряжении площадь, равную величине целого мира. Все для тебя одного…
