он. Где он? — устало, но твердо потребовала Кельда.
Я почти машинально покачал головой.
— Как сейчас ваши ноги? Вы чувствуете боль, Кельда?
— Пошел ты! — бросила она и поднялась со стула.
Глава 39
Выйдя из офиса доктора Грегори, Кельда немного постояла на тротуаре. Она чувствовала себя так, словно заблудилась в чужом, незнакомом городе, и даже не сразу поняла, что за ключ у нее в руке и на какой машине она сюда приехала.
Тупик оказался каменной стеной.
— Что-нибудь еще, — вслух сказала она. — Что-нибудь еще. Есть ли у меня что-нибудь еще?
Кто-то за спиной произнес ее имя.
Возможность того, что этот кто-то разговаривал с кем-то другим, носящим такое же, как у нее, имя, Кельда даже не приняла во внимание.
Глава 40
Я сидел на стуле, глядя на оставшуюся открытой дверь, ожидая, что Кельда вернется.
Она не вернулась.
Я прошел по коридору в приемную и остановился у окна, опустив здоровую руку в карман брюк. Вторая рука висела под тем же неестественным углом, к которому я так и не привык. Кельда стояла на тротуаре, к ней приблизился мужчина в сером деловом костюме. Губы его шевельнулись.
Не желая быть уличенным в подглядывании, я отступил от окна, сел за стол, посидел, поднялся, подошел к другому окну и тут же вернулся к столу. Набирая номер Сэма Парди в отделении полиции, я ожидал услышать голос автоответчика.
— Это Парди, — сказал Сэм.
— Сэм, это Алан. Привет.
— Привет, Алан.
— Послушай, у меня всего минута-другая до следующего пациента, но я хочу спросить тебя кое о чем? Вы уже нашли Тома Клуна?
— Нет.
Всего одно и, похоже, брошенное второпях слово. В этом была какая-то несоответствующая серьезности ситуации легкость.
— Никаких следов «веспы»?
И снова та же легкость, даже беззаботность.
— Послушай, в городе полным-полно таких скутеров. Ты об этом знал? Похоже, Боулдер охватило очередное поветрие. Теперь, зная, что это такое, я встречаю их на каждом шагу. Раньше мне просто в голову не приходило, что эти завывающие штуковины называются «веспами».
— Да, я тоже слышал, что они завоевывают популярность. Но меня интересует конкретная «веспа». Красная. Та, на которой разъезжал дед Тома Клуна.
— Нет. Никаких следов. Не пойми меня неправильно, мы, конечно, ее ищем, но, помимо Тома Клуна и его красного скутера, у департамента полиции есть и другие дела. Что у нас там? Нападение на старика? Приятного, конечно, мало, но с точки зрения обеспечения правопорядка это еще не конец света. Понимаешь, о чем я? У нас есть нераскрытые убийства, у нас есть изнасилования, у нас есть…
— Да-да, я понимаю. Жизнь продолжается.
Последовала непродолжительная пауза, после которой Сэм спросил:
— Ты слышал что-нибудь о Томе Клуне?
— Извини, Сэм.
— Извини в том смысле, что ты не можешь говорить? Или извини в том смысле, что ничего не слышал?
— Понимай как хочешь. В последнее время я только и делаю, что постоянно перед всеми извиняюсь.
— Что-то мне не нравится твой тон, — уже заметно мягче сказал Сэм. — Хочешь рассказать, что происходит?
— Нет… ничего. Просто любопытно, как продвигается расследование, вот я и решил позвонить…
— Еще не вечер, а у тебя вдруг проснулось необъяснимое любопытство? Захотелось узнать, где Том Клун? Неужели ты действительно считаешь нас, служителей закона, настолько тупыми? Неужели действительно полагаешь, что я поверю твоему нелепому объяснению?
— Да, Сэм. Именно так. Я бы действительно хотел, чтобы ты поверил в мое объяснение.
Провода донесли до меня его вздох.
— Знаешь, если бы ты был первым, кто спрашивает меня о Томе Клуне, я бы, возможно, и поверил. Но ты не первый, а потому я и настроен немного более недоверчиво, чем обычно.
— Кто еще тебе звонил?
Он рассмеялся:
— Думаешь, так я тебе и скажу? Хотя это уже и не важно. Предполагаю, ответ ты знаешь и сам.
«Кельда. Боже, она звонила Сэму, потому что не может найти Тома. Что же, черт возьми, происходит?»
— У тебя есть свободная минутка? — спросил Сэм. — Если есть, я бы с удовольствием поговорил о той, о ком ты так упорно не желаешь упоминать. Помнишь ее? Ту, которая обеспечила алиби Тому Клуну? Мы бы потолковали, и, уверен, нам обоим стало бы намного легче.
Я молчал, не зная, что сказать.
— Алан, ты еще здесь? Я тебя не слышу. Может, нас разъединили? Ты по сотовому, или как?
— Я… э… я… А, черт! Сэм, я уже ничего не знаю.
Он хмыкнул.
— Ладно, перезвони, когда будешь в лучшем настроении.
В трубке щелкнуло. Мне вдруг ужасно захотелось снова набрать его номер и рассказать все, что я знаю о Джонс и Кельде и о том, что все почему-то хотят знать, где Том Клун.
Но я так ничего и не сделал.
В тот момент я ненавидел свою работу.
Глава 41
В политическом отношении Колорадо представляет собой бастион западного консерватизма. В результате подавляющее большинство жителей штата воспринимают куда менее консервативный город Боулдер либо как любопытную диковинку, либо как раздражающего чужака. Для многих Боулдер слишком идиосинкратичен, слишком идеалистичен, слишком либерален, слишком красив, слишком не похож на всех остальных и слишком необычен.
Кому-то это может показаться смешным, но именно так подавляющее число жителей самого Боулдера воспринимает небольшой городишко Уорд.
Находясь на западной административной границе округа Боулдер — некоторые упорно выносят его за эту границу, — городок Уорд привлекает к себе людей самых разных типов и этим отличается от прочих затерянных в горах городков. Одних манит закрепившаяся за Уордом репутация последнего оплота свободного духа, других — его обособленное положение и прекрасные виды, третьих — гордая независимость его властей. Хотя все вышеперечисленные качества притягивают в город немалое число мятежных душ, процесс естественного отбора неизменно сводит его население к более или менее приемлемому уровню. Тяготы и трудности зимовки в маргинальном социально-экономическом сообществе с неразвитой инфраструктурой и в суровых условиях высокогорья быстро отделяют дерзких и крепких духом от безрассудных искателей приключений.
Сочетание изолированности и высокогорья делает жизнь в Уорде нелегким испытанием, но его обитатели относятся к той породе людей, для которых существование в почти любом другом месте практически невыносимо.
Основанный в 1860 году Кальвином Уордом, облюбовавшим это местечко по причине его богатства полезными ископаемыми, городок пережил коллапс добывающей индустрии, утрату статуса туристической Мекки, увядание единственной железнодорожной ветки и два опустошительных пожара, которые, по утверждению местных, были на самом деле поджогами, устроенными завистливыми соседями. Уцелевший после всех испытаний и бедствий Уорд —
