— Опомнись, любезный. Мы ведь тебя от смерти спасли.
— Зато сожрали потом сколько. Полагайте, что мы в расчете.
— Ты брось шутки шутить! — Хавр стал потихоньку смещаться вправо, заходя хозяину за спину. — Сейчас нам заплатить действительно нечем, зато в следующий раз вдвое больше получишь.
— И вы не шутите! — Хозяин выхватил ружье, до того скрывавшееся в складках его просторной одежды. — Здесь вам не город… Могу дать немного еды и тряпок. Но только взамен вот на этого, третьего вашего, — он ткнул стволом ружья в сторону Ирлеф. — Товар, конечно, незавидный… Но чего не сделаешь ради старого знакомства.
— Об этом у ее мужа спроси. — Хавр кивнул на меня, а когда хозяин посмотрел в мою сторону, скорчил рожу: действуй, мол, чего ждешь.
— Так это, значит, и в самом деле баба! — делано удивился хозяин. — То-то я смотрю, что она как-то не так устроена… — Он наклонился, нахально рассматривая то, что отличает баб от мужиков.
Мериться силой с этим увальнем я не собирался — много чести для него. Маленький зверек ласка побеждает свирепую крысу, как известно, не силой, а быстротой. За время, которое понадобилось бы толстяку для выстрела, я, наверное, успел бы его побрить. Широко шагнув, а по обычным человеческим меркам — стремительно метнувшись вперед, я легко овладел ружьем, а его владельца хорошенько ткнул подбородком в кадку со смолой. Пусть знает впредь, как глумиться над гостями, хоть даже и голыми.
Так мы и двинулись к дому: впереди сгорбленный хозяин, несущий перед собой кадку (очень уж липучая оказалась смола, такой товар и Блюстителю Ремесел не стыдно порекомендовать), за ним Хавр — нагой, но с ружьем, за Хавром я — просто нагой, а замыкающей — Ирлеф в юбочке из веток.
Вопреки сетованиям хозяина, в его закромах нашлась не только одежда всех мыслимых размеров и фасонов (почти вся поношенная, иногда запачканная кровью, явно добытая грабежом), но и горы оружия. Я видел кузов от телеги, переполненный мечами, рапирами, саблями, и огромный шкаф, доверху набитый свернутыми кольчугами. Не было здесь лишь одного, самого нам необходимого — зелейника.
О нем мы и завели разговор, кое-как приодевшись и без аппетита закусив богатыми хозяйскими харчами (самого хозяина, дабы не портить себе аппетит, мы заперли в подвале).
— Здесь, в Заоколье, можно раздобыть зелейник? — поинтересовался я.
— Вообще-то здесь можно раздобыть все, — ответил Хавр. — Но только не зелейник. Кому он здесь нужен!
— Тогда, значит, надо возвращаться в город.
— Не успеем. Чувствую, мой Срок приближается. Сдохну в дороге. А вы идите, если желаете.
— Как же мы пойдем? — промолвила Ирлеф. — Ведь полмесяца уже прошло. Хоть я и не знаю, как это могло получиться, — она обвела взглядом комнату, где все было более или менее прибрано и даже запах погрома давно выветрился. — Полмесяца прошло, а мы абсолютно ничего не сделали. Как мы объясним, где пропадали столько времени? Как отчитаемся на Сходке?
— Придумаете что-нибудь, — буркнул Хавр.
— Кто нам поверит! Да и не смогу я лгать.
— Надо будет, солжешь. Разок можно.
— И это ты говоришь мне? — с укоризной сказала Ирлеф. — Разве ты забыл, что я Блюститель Заветов?
— Нет, не забыл, — зло скривился Хавр. — Блюс-ти-ии-тель! Подумаешь, какая важная зверюга! Да ты подохнешь из-за своего упрямства!
— Ну и пусть. — Чем больше разъярялся Хавр, тем спокойнее становилась Ирлеф. — Почти все, что мы здесь делали, идет вразрез с Заветами. Мы вполне заслуживаем смерти.
— Ну и подыхай себе! А у меня дел еще на две жизни хватит. Да и негоже помирать, с должниками не рассчитавшись. — Он с трудом перевел дыхание. — А ты что можешь посоветовать, Идущий Через Миры? Еще раз попроси помощи у Предвечных. Они не посмеют отказать тебе.
— Не представляю даже, кого ты имеешь в виду, говоря о Предвечных. То, что мне удалось совершить, было сделано без посторонней помощи. Я и не представлял раньше, что способен на такое. А что касается зелейника… Думаю, у нас нет иного выхода, кроме возвращения в город.
— У вас, но не у меня, — мрачно заметил Хавр.
— Неужели все в этих краях передвигаются пешком, как и вы? — поинтересовался я. — Скаковая лошадь нам бы сейчас очень пригодилась.
— Заветы не позволяют дитсам держать лошадей, — сказала Ирлеф. — Нам не за кем гнаться и не от кого спасаться бегством.
— Лошадей можно раздобыть только у Переправы, — пояснил Хавр. — Но идти туда — неделю. К тому же никто из нас не умеет скакать верхом.
— Тогда сам ищи выход. Никто лучше тебя не знает этих мест.
— Есть у меня одно соображение. — Хавр энергично тер пятерней лоб, словно пытаясь вспомнить что-то. — В своих скитаниях я достаточно хорошо изучил природу человека. Иногда ради собственной выгоды он способен сделать такое, чего никогда не сделает ради жизни ближнего своего. Надо бы поручить добычу зелейника хозяину. Мне кажется, он даже туман в мешок способен загнать. Но для этого сначала его надо хорошенько припугнуть.
— Никогда не был сторонником подобных методов, — сказал я. — Но раз он твой приятель, тебе, как говорится, и карты в руки.
Из подвала вновь был извлечен хозяин — весь перепачканный мукой и энергично что-то жевавший. На этот раз, очевидно, он все же добрался до окороков.
— Слушай меня внимательно, любезный, — сказал Хавр как можно более проникновенно. — Мы уцелели в схватке с неведомым созданием, сгубившим дикарей, но при этом утратили весь свой скарб, а главное — запас зелейника. Тебе, должно быть, известно, что без него горожанину долго не протянуть. Я спрашиваю, это тебе известно?
— Нам про вас все известно. — Теперь хозяин был похож на ухмылявшегося сатира, особенно живописна была его борода, в которой смола смешалась с мукой, рыбьей чешуей и паутиной.
— Ты можешь помочь нам?
— Могу. Когда подохнете, похороню вас как людей, а не скормлю зверям.
— Гостям не следует обижать хозяина, но по отношению к нам ты поступил подло, чем и развязал нам руки. Намерения у нас весьма серьезные, это ты сам должен понимать. В нашем положении не шутят. — Для большей убедительности Хавр сделал многозначительную паузу. — Сейчас ты покинешь этот дом, взяв то, что сочтешь нужным. Молчи, я еще не закончил! Раздобудь достаточное количество зелейника и возвращайся. Если не успеешь к предназначенному для нас Сроку, мы не станем дожидаться мучительной смерти, а сожжем себя вместе с твоим домом.
— Где же я вам эту дрянь раздобуду? — набычился хозяин.
— Не раздобудешь, останешься таким же голым и босым, как и мы.
— Пожалейте, родимые! — Впервые нечто похожее на страх обуяло толстокожего борова. — Я это добро всю жизнь копил! Да то, о чем вы просите, не под силу человеку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
