По плану после прибытия «Авроры-2» первый экипаж должен был возвратиться на Землю, оставив на Марсе более многочисленную вторую экспедицию, дабы та трудилась дальше на основе того, что построила первая. Они построили ядро, зародыш поселка, с которого, как все надеялись, начнется постоянное обитание людей на Марсе. Крошечный плацдарм уже даже успели несколько излишне громко окрестить, назвав Портом Лоуэлла.
Теперь этого не случится. Прошло два года, и первой экспедиции предстояло остаться здесь — и, судя по всему, корабль за ними могли прислать не раньше, чем после окончания солнечной бури, поскольку работы по сооружению щита были приоритетными. Значит, через четыре с лишним года.
Члены экспедиции понимали необходимость того, что им придется задержаться, они все отлично знали, какая угроза исходит от Солнца. Несмотря на то, что Марс находился от Солнца дальше, чем Земля, здесь светило действовало более жестоко. Плотная атмосфера родной планеты защищала не хуже многометровой алюминиевой обшивки. Сильно разреженный воздух Марса равнялся всего нескольким сантиметрам такой обшивки. Это было примерно то же самое, как если бы кто-то вздумал преодолеть межпланетное пространство в жестяной банке. Магнитосфера планеты также мало спасала. Марс был мертв и холоден, его почва промерзла на большую глубину, его магнитное поле не представляло собой такой глобальной динамичной структуры, как магнитное поле Земли: оно было остаточным, скроенным из лоскутов и арок. На Марсе, как любили говаривать гелиоклиматологи, солнце непосредственно соприкасалось с почвой, и приходилось прятаться от вспышек, которых на Земле вы бы попросту не заметили. Словом, члены марсианской экспедиции все понимали, вот только было им от этого не легче.
Развеселиться было трудновато. Все постоянно ощущали себя усталыми. Марсианский день тянулся на полчаса дольше земного, и циркадной[15] системе человека трудно было справиться с этой разницей. Несмотря на длительную подготовку на имитаторах условий жизни Красной планеты, никто из них не представлял себе, что одной из самых сложных проблем окажется именно эта, связанная с продолжительностью дня. И вот теперь стало ясно, что они здесь надолго. Благодаря «Авроре-0» можно было не бояться остаться без ресурсов. Они могли продержаться здесь, Марс прокормил бы их. И все же большинство членов экспедиции очень переживали из-за того, что так долго протянется их разлука с близкими и родиной.
А вот Хелена все же испытывала тихую радость, хотя ее и пугала перспектива солнечной бури, хотя и заботила та работа, которую им теперь предстояло провести, чтобы самим пережить катастрофу. Она все больше любила это место, этот странный маленький мир, где Солнце вызывало приливы в атмосфере. А Марс еще даже не начал открывать ей свои тайны. Ей хотелось совершить путешествие на полюсы, где каждую зиму вздымался метелями углекислотный снег, хотелось побывать в глубокой котловине Хеллас, где, как говорили, порой бывало так тепло, а воздух был настолько плотным, что можно было вылить воду, и она бы стояла на земле лужицей, не замерзая.
А еще на Марсе существовали человеческие тайны…
Уроженка Великобритании, Хелена помнила, как сильно она огорчилась, когда ее разбудили ужасно рано на Рождество в две тысячи третьем году, чтобы она услышала сигнал с Марса, а сигнал так и не прозвучал. И вот теперь она сама долетела до Красной планеты и своими глазами увидела засыпанные пылью обломки марсохода посреди Isidis Planitia — Равнины Изиды. Все, что осталось от маленького храброго аппарата, проделавшего такой долгий путь. Для американцев из состава экспедиции это мало что значило, но Хелена очень обрадовалась, когда ей позволили назвать свой вездеход «Бигль».
— Лоуэлл вызывает «Бигль».
Это был голос Боба Пэкстона, говорившего из Порта Лоуэлла. Он негромко прозвучал на фоне речи президента.
— Совсем немного осталось. Смотри на небо.
— «Бигль» вызывает Лоуэлл. Спасибо, Боб. Хелена запрокинула голову и окинула взглядом небо. Космический корабль с Земли величественно возник на востоке, он ярко сверкнул в лучах утреннего марсианского солнца. Хелена стояла около своего вездехода и ждала, пока яркая звездочка, которая должна была унести ее домой, не начала таять за завесой пыли на горизонте, завершив свой единственный пролет над Марсом.
Прощай, «Аврора-2», прощай.
Президент Альварес сложила перед собой руки и устремила взгляд в камеру.
— Грядущие дни будут трудными для всех нас. Я не стану обманывать вас и говорить, что будет иначе.
Наши космические агентства, включая американские — НАСА, а также инженерно-космические войска США, — несомненно, сыграют главную роль, и я совершенно уверена в том, что они встретят эту новую угрозу лицом к лицу, как поступали всегда. Руководитель миссии с печальной судьбой — лунной экспедиции на «Аполлоне-13» — однажды произнес незабываемую фразу: «Неудача — это не цель». И теперь это не цель.
Но космические инженеры не смогут добиться удачи одни. Для достижения успеха нам всем, каждому из нас, придется сыграть свою роль. Страшная весть, которую я вам принесла, сейчас может испугать вас, но завтра начнется новый день. Выйдут газеты, откроются вебсайты, нужно будет отправлять электронные письма и звонить по телефону; откроются магазины, общественный транспорт будет работать как обычно. Как всегда, будут работать предприятия, офисы и школы.
Я очень прошу вас выйти на работу. Я очень прошу вас работать как можно лучше каждую минуту вашего рабочего дня. Мы подобны пирамиде — пирамиде, сложенной из труда и экономических затрат, пирамиде, поддерживающей на своей вершине горстку героев, пытающихся спасти всех нас.
Мы все пережили девятое июня, мы преодолели те проблемы, с которыми пришлось столкнуться в тот тяжелый день. Я знаю, теперь мы сумеем вместе встретить новую беду.
Пока живо человечество, наши потомки будут оглядываться на эти тревожные годы. И они будут завидовать нам. Потому что мы были здесь, в этот день, в этот час. И мы достигли величия.
Удачи всем нам.
«Вы упускаете главное! — хотелось крикнуть Бисезе, хотелось швырнуть подушку в президента. — Этот щит — героическое начинание. Но нужно видеть не только это. Вы должны понять, что все это подстроено, продумано. Вы должны услышать меня!»
Но, узнав о грядущем конце света, ради Майры Бисеза сохраняла внешнее спокойствие.
Она была обескуражена тем, что Альварес столь неопределенно называла дату катастрофы. Зачем была нужна эта завуалированность? Ведь астрофизики, сделавшие прогноз, во всем остальном были так точны, что наверняка сообщили точную дату.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
